"Пьера поразило это замѣчаніе, и онъ рѣшился хорошенько присматривать за норманнскимъ фермеромъ; но при этомъ онъ опасался только за деньги своей матери, и вовсе не думалъ о Виргиніи.
"На слѣдующее утро, къ необыкновенному удивленію матери и сына, мадмуазель Каннь съ нѣкоторою нерѣшителыюстью объявила, что она намѣрена выйти изъ дома, чтобъ сдѣлать кой-какія покупки. Мѣсяца два передъ тѣмъ мадамъ Бабетъ просто настаивала на томъ, чтобъ Виргинія вышла изъ дома; о теперь она чрезвычайно удивилась желаню молодой дѣвушки: она, казалось, думала, что Виргинія останется заключенною въ ея квартирѣ всю жизнь. Мадамъ Бабетъ, я полагаю, надѣялась, что Виргинія въ первый разъ выйдетъ изъ ея квартиры въ домъ господина Морена, уже женою послѣдняго.
"Мадамъ Бабетъ бросила быстрый взглядъ на Пьера, и мальчикъ понялъ, что ему должно было слѣдить за Виргиніей. Онъ осторожно вышелъ за нею. Она была уже въ концѣ улицы и осматривалась кругомъ, какъ-бы поджидая кого-то. На улицѣ не было никого. Она возвратилась назадъ и шла такъ быстро, что Пьеръ едва успѣлъ спрятаться за ворота. Когда она прошла мимо него, онъ снова выглянулъ. Они находились въ бѣдной, дикой, странной улицѣ. Пьеръ увидѣлъ, что кто-то говорилъ съ Виргиніей... положилъ руку на ея руку. Костюмъ и видъ незнакомца, вышедшаго изъ какого-то переулка, были неизвѣстны Пьеру: черезъ нѣсколько минутъ Виргинія, какъ казалось Пьеру, тихо вскрикнула и узнала незнакомца, и оба они вошли въ переулокъ, изъ котораго явился незнакомецъ. Пьеръ быстро, но осторожно достигъ угла улицы; въ переулкѣ не было никого: они исчезли въ какой-нибудь боковой аллеѣ. Пьеръ возвратился домой и своимъ разсказомъ привелъ свою мать въ безпредѣльное удивленіе. Но едва успѣли они кончить разговоръ, какъ Виргинія возвратилась; ея лицо было оживлено въ первый разъ послѣ смерти отца.
VII.
"Я сообщила вамъ, что большую часть этого разсказа слышала отъ человѣка, знакомаго съ управителемъ имѣній де-Креки и встрѣченнаго послѣднимъ въ Лондонѣ. Нѣсколько лѣтъ спустя -- лѣтомъ передъ смертью милорда... мы путешествовали въ Девоншейрѣ и захотѣли посмотрѣть французскихъ военноплѣнныхъ въ Дартмурѣ. Мы разговорились съ однимъ изъ нихъ; этотъ плѣнный былъ тотъ самый Пьеръ, о которомъ я слышала прежде и которому были извѣстны всѣ подробности ужасной судьбы Клемана и Виргиніи; онъ сообщилъ мнѣ о послѣднихъ дняхъ ихъ жизни. Подробно узнавъ ужасную исторію, я цочувсттовала нѣкоторую симпатію ко всѣмъ лицамъ, принимавшимъ участіе въ страшныхъ событіяхъ, даже къ молодому Морену, о которомъ Пьеръ отзывался оченьгорячо, несмотря на то, что послѣ страшной катастрофы прошло уже много времени...
"Когда молодой Моренъ пришелъ въ привратницкую вечеромъ въ тотъ день, когда Виргинія въ первый разъ вышла изъ своего заключеніи въ привратницкой, продолжавшагося нѣсколько мѣсяцевъ, то онъ былъ пораженъ перемѣною къ лучшему, происшедшею въ наружности молодой дѣвушки. Не думаю, чтобъ она показалась ему красивѣе; не говоря уже о томъ, что она дѣйствительно не была красавицей, Моренъ въ своей любви достигъ того періода, когда для влюбленнаго ровно ничего не значитъ дурна или хороша любимая имъ особа; она очаровала глаза, которые впредь будутъ смотрѣть на нее уже однажды образовавшимся взглядомъ. Но Моренъ замѣтилъ, что румянецъ на ея щекахъ нѣсколько увеличился, и вообще она смотрѣла веселѣе. Густое облако печали какъ-будто разсѣялось, и за нимъ виднѣлся разсвѣтъ болѣе-счастливой жизни. Подобно тому, какъ прежде она почитала и уважала свое горе до того, что даже какъ-бы любила его теперь, когда она была обрадована, сердце ея возносилось на крыльяхъ окрѣннувшей надежды. Даже въ скучномъ, однообразномъ существованіи въ привратницкой тётки Бабетъ время не забыло своего назначенія, и Морену теперь должно было скромно помочь времени. На другой день, подъ предлогомъ какого-то дѣла, онъ опять пришелъ въ отель Дюгекленъ и подарилъ -- скорѣе комнатамъ своей тётки, нежели самой тёткѣ -- букетъ изъ розъ и гераній, связанный трехцвѣтною лентою. Виргинія въ то время находилась въ комнатѣ и, охотно помогая мадамъ Бабетъ, занималась грубымъ шитьемъ. Моренъ замѣтилъ, какъ заблистали глаза молодой дѣвушки при видѣ цвѣтовъ; она попросила у его тётки позволенія убрать цвѣты; онъ видѣлъ, какъ она развязала ленту, съ недовольнымъ видомъ бросила ее на полъ и отодвинула ее въ сторону своей ножкой; такимъ образомъ молодая дѣвушка, очевидно, оскорбляла его драгоцѣннѣйшія вѣрованія, и несмотря На то, Моренъ могъ только удивляться ей.
"Когда онъ вышелъ отъ тётки, Пьеръ остановилъ его. Весь вечеръ мальчикъ старался обратить на себя вниманіе своего кузена и дѣлалъ различные знаки и гримасы за спиною Виргиніи; но Моренъ видѣлъ только мадмуазель Каннь. Пьера, однакожь, нелегко было смутить, и Моренъ, выйдя изъ привратницкой, нашелъ его за дверьми. Приложивъ палецъ къ губамъ, Пьеръ на цыпочкахъ шелъ рядомъ съ своимъ товарищемъ до-тѣхъ-поръ, пока они удалились на порядочное разстояніе отъ дома, такъ-что ихъ нельзя было ни видѣть, ни слышать, еслибъ обитатели привратницкой вздумали присмотрѣть за ними, или подслушать ихъ.
-- Тс! сказалъ Пьеръ, наконецъ.-- Она выходитъ со двора.
-- Хорошо! сказалъ Моренъ, отчасти съ любопытствомъ, отчасти съ досадою на то, что помѣшали его очаровательнымъ мечтамъ о будущемъ, которымъ онъ только-что намѣревался предаться.
-- Хорошо! Это нехорошо. Это дурно.