-- Отчего? Я не спрашиваю кто она, но я знаю, что я знаю. Она аристократка. Развѣ подозрѣваютъ, кто она?
-- Нѣтъ, нѣтъ! сказалъ Пьеръ.-- Но она выходитъ со двора. Она выходила изъ дома два утра къ-ряду. Я наблюдалъ за нею. Она встрѣчается съ мужчиной... они дружны между собою, потому-что она разговариваетъ съ нимъ такъ же горячо, какъ онъ съ нею... матушка не можетъ сказать кто онъ.
-- Развѣ тётка видѣла его?
-- Нѣтъ, да ей и не видать его какъ ушей своихъ. Я самъ видѣлъ только его спину. Спина кажется мнѣ что-то знакомою, а между-тѣмъ я не могу догадаться, кто бы это могъ быть. Они разстаются другъ съ другомъ съ быстротою стрѣлы, какъ двѣ птички, которыя слетались вмѣстѣ длятого, чтобъ покормить своихъ дѣтенышей. Они горячо разговариваютъ другъ съ другомъ, прильнувъ одинъ къ другому головкой; вдругъ черезъ минуту мужчина исчезнетъ въ какой-нибудь боковой улицѣ, а мадмуазель Каннь ужь подлѣ меня... чуть даже не поймала меня.
-- Но она не видѣла тебя? спросилъ Моренъ такимъ измѣнившимся голосомъ, что Пьеръ живо и проницательно взглянулъ на него.
Онъ былъ пораженъ удивленіемъ, замѣтивъ, какъ вдругъ лицо его кузена, лицо грубое и обыкновенное, приняло непріятное выраженіе; еще поразило его то, что блѣдное лицо кузена вдругъ побагровѣло. Но Моренъ, догадавшись, повидимому, какимъ образомъ на его лицѣ отражалось все то, что онъ чувствовалъ, пересилилъ себя и улыбнулся; потомъ, погладивъ Пьера по головѣ и похваливъ его за расторопность, онъ далъ ему пятифранковую монету и просилъ его присматривать за поступками мадмуазель Каннь и доносить ему обо всемъ.
Пьеръ возвращался домой веселый, подбрасывая кверху свою пяти-франковую монету. Когда онъ уже подходилъ къ двери привратницкой, то мимо него быстро прошелъ высокій человѣкъ, выхватилъ у него монету и, обернувшись, громко захохоталъ, дополняя такимъ образомъ несправедливость обидою. Пьеръ не зналъ, какъ помочь горю; никто на улицѣ не видѣлъ безстыднаго воровства, да и тѣ, которые видѣли это, по слабости своей, не могли помочь ему. Кромѣ-того, Пьеръ видѣлъ, въ какомъ положеніи находились улицы Парижа въ то время, и зналъ, что всѣ отъискивали друзей, а этотъ человѣкъ, какъ по всему было видно, былъ дурной человѣкъ. Несмотря на всѣ эти соображенія, Пьеръ ударился въ слезы, когда вошелъ въ комнату своей матери; Виргинія была одна дома (мадамъ Бабетъ вышла со двора за обыкновенными покупками); услышавъ его громкія рыданія, она вообразила, что мальчика прибили до смерти.
-- Что случилось? спросила она. Скажи мнѣ, дитя мое, что съ тобой случилось?
-- Онъ обокралъ меня! онъ обокралъ меня! съ трудомъ произнесъ Пьеръ, всхлипывая.
-- Обокралъ тебя! что жь украли у тебя, бѣдняжка? спросила Виргинія, ласково гладя его по головѣ.