-- Мою пяти-франковую монету... пяти-франковую монету, сказалъ Пьеръ, поправляясь и выпустивъ слово мою изъ опасенія, что Виргинія спроситъ, какимъ образомъ попала къ нему такая сумма, или за какія услуги получилъ онъ ее. Но Виргиніи, разумѣется, никакая подобная мысль не приходила въ голову: подобный вопросъ былъ грубъ, а Виргинія принадлежала къ высшему сословію.
-- Постой, милый мой, сказала она и, подойдя къ небольшому ящику въ другой комнатѣ, въ которомъ помѣщалось ея немногочисленное имущество, вынула оттуда маленькое колечко, съ однимъ только рубиномъ, которое она носила въ то время, когда еще заботилась о драгоцѣнныхъ вещахъ.-- Возьми это колечко, сказала она, возвратившись:-- и сбѣгай съ нимъ къ брильянтщику. Это жалкая, безцѣнная вещь, но, во всякомъ случаѣ, ты получишь за нея твои пять франковъ. Ступай, прошу тебя!
-- Но я не могу, возразилъ мальчикъ нерѣшительно; въ немъ зашевелилось какое-то неясное чувство чести.
-- Ты долженъ идти! продолжала она, указывая ему рукою на дверь.-- Бѣги скорѣе! если тебѣ дадутъ за него болѣе пяти франковъ, то остальное ты возвратишь мнѣ.
Пьеръ, такимъ-образомъ понуждаемый ею, отправился, разсуждая, вѣроятно, что онъ можетъ сначала взять деньги, а потомъ уже подумать о томъ, долженъ ли онъ подсматривать за нею или нѣтъ... Поступокъ не обязывалъ его ничѣмъ... и она, отдавая ему подарокъ, не дѣлала никакихъ условіи. Онъ такъ выгодно умѣлъ продать кольцо, что, оставивъ себѣ пять франковъ, возвратилъ Виргиніи еще два. Хотя это происшествіе ни въ какомъ случаѣ не заставляло его угадывать или предусматривать желанія дѣвушки, оно, однакожь, по его мнѣнію, обязывало его дѣйствовать въ ея пользу, и онъ считалъ себя самого лучшимъ судьей въ томъ, какъ привести это дѣло въ исполненіе. Во всякомъ случаѣ, ея доброта привязала его къ ней. Онъ началъ мечтать о томъ, какъ было бы пріятно имѣть такую ласковую и великодушную родственницу; какъ легко могъ бы онъ переносить всѣ непріятности, еслибъ у него всегда была подъ-рукою такая утѣшительница; какъ былъ бы онъ радъ, еслибъ она полюбила его и прибѣгнула бы къ нему, какъ къ своему защитнику! Такимъ-образомъ, сдѣлавшись самовольно ея кавалеромъ, онъ считалъ первою своею обязанностью узнать, кто былъ этотъ странный новый знакомый Виргиніи. Вы понимаете, что эти разсужденія, воображаемая обязанность, привели его къ той же цѣли, къ которой прежде приводилъ его личный интересъ. Я думаю, очень-многіе изъ насъ, если извѣстный образъ дѣйствія покровительствуетъ нашему собственному интересу, заставляютъ себя думать, что существуютъ причины, по которымъ мы обязаны дѣйствовать такъ, а не иначе.
"Пьеръ очень-ловко обманывалъ Виргинію впродолженіе нѣсколькихъ дней и вскорѣ открылъ, что ея новый другъ былъ норманнскій фермеръ, являвшійся въ различной одеждѣ. Это была важная новость; ее слѣдовало сообщить Морену. Но Пьеръ не приготовился къ дѣйствію, которое произвело на его кузена это открытіе. Моренъ, услышавъ, кто былъ тотъ человѣкъ, съ которымъ встрѣчалась Виргинія, вдругъ опустился на скамейку на бульварѣ, гдѣ Пьеръ случайно увидѣлъ Морена. Послѣднему, конечно, не пришло и въ умъ, что Клеманъ и Виргинія были родственники, или еще прежде знакомы другъ съ другомъ. Онъ только думалъ о томъ, что предметъ его страсти имѣлъ сношенія съ человѣкомъ, который былъ моложе и красивѣе его; что норманнскій фермеръ, вѣроятно, видѣлъ ее въ привратницкой, почувствовалъ къ ней влеченіе и, что было очень-естественно, старался познакомиться съ нею и успѣлъ въ томъ. Но изъ того, что Пьеръ разсказывалъ мнѣ, я не думаю, что Моренъ имѣлъ подобныя мысли. Онъ, сколько мнѣ кажется, имѣлъ рѣдкую, сосредоточенную привязанность, чувствовалъ горячую, но обузданную и скрытую страсть и, наконецъ, былъ чрезвычайно-ревнивъ, что безъ труда можно было видѣть по его смуглому, восточному ищу. И думаю, что еслибъ онъ женился на Виргиніи, то готовъ былъ бы продать свою жизнь длятого, чтобъ сдѣлать свою жену счастливою; онъ охранялъ и баловалъ бы ее, принося ей въ жертву все, до-тѣхъ-поръ, пока она жила для него одного. Но вмѣстѣ съ тѣмъ... приведу вамъ то, что сказалъ мнѣ Пьеръ: "Когда я, впослѣдствіи, короче узналъ характеръ моего кузена, я убѣдился, что онъ задушилъ бы птицу, еслибъ та, которую онъ любилъ, почувствовала къ ней влеченіе въ ущербъ ему".
"Когда Пьеръ сообщилъ свою новость Морену, то послѣдній, какъ я сказала, вдругъ опустился на скамейку, какъ убитый. Онъ понялъ, что первая встрѣча фермера съ Виргиніей была не случайная. Пьеръ продолжалъ терзать его, разсказывая о ежедневныхъ свиданіяхъ, которыя были, правда, очень-непродолжительны, но за-то случались ежедневно, иногда даже и два раза въ день. И Виргинія говорила съ этимъ человѣкомъ, тогда-какъ съ Мореномъ она была такъ застѣнчива, такъ холодна къ нему, что едва произносила фразу. Пьеръ замѣтилъ, что при его словахъ лицо его кузена становилось все болѣе-и-болѣе багровымъ и, наконецъ, совершенно потемнѣло: очевидно, новости, которыя услышалъ Моренъ, производили какое-то страшное дѣйствіе на его. кровообращеніе. Пьеръ до-того былъ пораженъ дикимъ, безсмысленнымъ взглядомъ своего кузена, вообще перемѣною, происшедшею со всею его наружностью, что побѣжалъ въ ближайшій трактиръ за рюмкою абсинта, за которую заплатилъ (какъ онъ припоминалъ впослѣдствіи) изъ пяти франковъ, полученныхъ имъ отъ Виргиніи. Мало-помалу, къ Морену возвратилось его всегдашнее присутствіе духа; цо онъ сталъ мраченъ и безмолвенъ; съ трудомъ только сказалъ онъ Пьеру, что съ того же дня норманнскій фермеръ болѣе не будетъ ночевать въ отелѣ Дюгекленъ и такимъ образомъ лишится возможности заходить въ привратницкую. Онъ былъ слишкомъ занятъ собственными мыслями и забылъ заплатить Пьеру полфранка, который послѣдній отдалъ за абсинтъ. Пьеръ, конечно, замѣтилъ это, и благодаря этому незначительному обстоятельству, Виргинія получила въ мнѣніи мальчика еще большее право на расположеніе.
"Пьеръ былъ очень-недоволенъ тѣмъ, что его кузенъ принялъ извѣстія такимъ страннымъ образомъ; онъ полагалъ, что они стоили по-крайней-мѣрѣ еще пяти-франковой монеты; если же Моренъ не хотѣлъ заплатить за нихъ деньгами, то онъ, по мнѣнію Пьера, долженъ былъ откровенно признаться ему въ своихъ чувствахъ. И вотъ Пьеръ впродолженіе нѣкотораго времени сдѣлался приверженцемъ Виргиніи, а она и не подозрѣвала ничего и даже почувствовалъ сожалѣніе, когда фермеръ не возвратился на ночлегъ въ гостиницу и когда Виргинія, долго смотрѣвшая въ щель ширмъ, совершенно-закрываищихъ окно, вперила свой взоръ въ работу и съ отчаяніемъ вздохнула. Еслибъ Пьеръ не боялся своей матери, находившейся въ комнатѣ, то онъ непремѣнно разсказалъ бы Виргиніи все; но онъ не зналъ, до какой степени его кузенъ былъ откровененъ съ его матерью, когда требовалъ отъ нея, чтобъ она отказала норманнскому фермеру.
"Черезъ нѣсколько дней Пьеръ, однакожь, замѣтилъ, что ихъ сношенія возобновились какимъ-то новымъ средствомъ. Виргинія ежедневно ненадолго выходила изъ дома; но хотя Пьеръ преслѣдовалъ ее такъ близко, какъ было возможно, чтобъ не возбудить ея подозрѣнія, онъ, однакожь, не могъ открыть, какимъ образомъ передавали они другъ другу извѣстія. Она почти всегда шла той же дорогой, около небольшихъ лавокъ, находившихся неподалеку отъ гостиницы, не входила ни въ одну изъ нихъ, а только останавливалась у двухъ или у трехъ лавокъ. Впослѣдствіи Пьеръ вспомнилъ, что она непремѣнно останавливалась у одного окна, на которомъ помѣщались пучки цвѣтовъ, и долго разсматривала цвѣты; но потомъ она также смотрѣла на фуражки, шляпы, моды, кондитерскія вещи (все это было очень-жалкаго вида въ этой части города), какимъ же образомъ могъ онъ предполагать, что Виргинію привлекали цвѣты? Моренъ навѣшалъ свою тётку чаще обыкновеннаго; но Виргинія, очевидно, не подозрѣвала, что она была причиною его частыхъ визитовъ. Виргинія, впродолженіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ казавшаяся нездоровою и убитою, стала гораздо-спокойнѣе, ея цвѣтъ лица сдѣлался свѣжѣе; она обходилась со всѣми ласковѣе и была развязнѣе. Какъ бы желая выразить мадамъ Бабетъ свою благодарность за ея продолжительную доброту, въ которой, какъ она надѣялась, она скоро ужь не будетъ нуждаться, молотая дѣвушка съ величайшею охотою услуживала старухѣ, по мѣрѣ силъ своихъ, и на вѣжливость господина Морена, какъ племянника мадамъ Бабетъ, отвѣчала съ обыкновенною граціею, которая, кажется, была однимъ изъ ея главныхъ очаровательныхъ качествъ. Лица, знавшія ее, единогласно утверждали, что ея привлекательныя и обходительныя манеры приводили всѣхъ въ восторгъ, несмотря на то, что ея мнѣнія и часто ея поступки были очень-рѣзки. Мнѣ разсказывали, что она не была необыкновенной красавицей, а между-тѣмъ всякій, приблизившись къ ней, подчинялся ея вліянію. Господинъ Моренъ въ послѣднее время влюбился въ Виргинію еще больше прежняго; длятого, чтобъ получить ея руку, онъ готовъ былъ принести въ жертву все -- и себя и другихъ. Онъ "пожиралъ ее глазами" (такъ выражался Пьеръ), когда замѣчай т. что она не можетъ видѣть его взгляда; но лишь только она устремляла взоръ на него, онъ опускалъ глаза внизъ, или куда-нибудь, только не смотрѣлъ на нее и отвѣчалъ, заикаясь, когда она обращалась къ нему съ вопросомъ.
"Онъ, по мнѣнію Пьера, стыдился своего чрезвычайнаго волненія на бульварахъ, потому-что послѣ того старался избѣгать встрѣчи съ своимъ кузеномъ наединѣ. Онъ, вѣроятно, думалъ, что, изгнавъ норманнскаго фермера -- бѣдный Клеманъ! изъ гостиницы, онъ совершенно избавится отъ него, и что отношенія между фермеромъ и Виргиніей, которыя онъ прервалъ такимъ-образомъ, были только временныя и должны были прекратиться при первомъ незначительномъ затрудненіи.