-- Вовсе не жаль, моя милая. Молодой человѣкъ, какъ онъ, который, какъ по своему положенію, такъ и по своему возрасту, можетъ обладать только весьма-ограниченною онытностью, не долженъ идти противъ моего мнѣнія и настаивать на-своемъ, не долженъ требовать отъ меня причинъ или домогаться такого объясненія моихъ доводовъ -- если я еще соглашусь приводить доводы -- для котораго я должна разсказывать обстоятельства, послуживвіія основаніемъ моихъ словъ.
-- Но, миледи, это, можетъ-быть, убѣдило бы его, сказала я, и моя настойчивость показалась мнѣ самой безразсудною.
-- А почему же убѣдило бы его это? спросила она благосклонно.-- Ему слѣдуетъ только согласиться. Хотя онъ назначенъ мистеромъ Крокстономъ, онъ, однакожь, не долженъ забывать, что я владѣтельница помѣстья. Но касательно этого несчастнаго мальчика Грегсена я должна имѣть дѣло-съ мистеромъ Горнеромъ. Я боюсь, что никакимъ средствомъ нельзя будетъ заставить забыть его несчастныя знанія. Его бѣдный умъ, вѣроятно, совершенно упоенъ сознаніемъ своей собственной силы, а между-тѣмъ онъ не имѣетъ уравновѣшивающихъ правилъ, которыя руководили бы имъ. Бѣдный мальчикъ! Я боюсь, что онъ кончитъ свою жизнь на висѣлицѣ!
На другой день явился мистеръ Горнеръ съ извиненіями и съ объясненіемъ. Какъ я могла судить по его голосу, когда онъ разговаривалъ съ миледи въ сосѣдней комнатѣ, онъ очевидно былъ чрезвычайно-недоволенъ тѣмъ, что миледи узнала о мальчикѣ, котораго онъ воспитывалъ. Миледи говорила съ большимъ авторитетомъ и, въ подтвержденіе своего неудовольствія, приводила основательныя причины. Мистеру Горнеру было хорошо извѣстно ея мнѣніе о предметѣ, и онъ дѣйствовалъ совершенно противъ ея желаній. Онъ сознавался въ томъ вполнѣ, присовокупляя, что ни подъ какимъ видомъ не рѣшился бы, при другихъ обстоятельствахъ, дѣйствовать такимъ образомъ безъ ея позволенія...
-- Которое я никогда не могла бы дать вамъ, сказала миледи.
Но словамъ мистера Горнера, мальчикъ былъ одаренъ необыкновенными способностями и непремѣнно самъ научился бы многому дурному, еслибъ ему не указали настоящаго пути и не дали другаго направленія его наклонностямъ. Но во всемъ, что дѣлалъ мистеръ Горнеръ, онъ имѣлъ въ виду пользу миледи. Дѣла почти превышали его силы: запутанное положеніе, въ которомъ находилось имѣніе, требовало столько письма, столькихъ счетовъ...
Леди Ледлоу знала, что скажетъ теперь мистеръ Горнеръ: она знала, что онъ намекнетъ теперь на залогъ имѣнія, который пошелъ на улучшеніе шотландскихъ помѣстій милорда, что, какъ ей также было очень-хорошо извѣстно, мистеръ Горнеръ считалъ дѣломъ въ высшей степени неблагоразумнымъ, и она торопливо произнесла:
-- Все это, можетъ-быть, очень-вѣрно, мистеръ Горнеръ, и, будьте увѣрены, я никогда не стану желать, чтобъ вы слишкомъ обременяли себя работою; но объ этомъ поговоримъ въ другое время. Теперь же главнѣйшимъ образомъ хотѣлось |бы мнѣ исправить, если возможно, дурное направленіе, которое дано этому бѣдному мальчику Грегсену. Тяжелая полевая работа не заставитъ ли его скорѣе всего забыть то, чему онъ учился?
-- Я льстилъ себя надеждою, миледи, что вы позволите мнѣ восиптать его и сдѣлать впослѣдствіи писцомъ, сказалъ мистеръ Горнеръ, прямо объявляя о своемъ намѣреніи.
-- Чѣмъ? спросила миледи съ безпредѣльнымъ изумленіемъ.