-- Вотъ въ чемъ дѣло. Мистеръ Горнеръ сказалъ мнѣ, что переписка, касающаяся дѣлъ по имѣнію, до-того увеличилась, что онъ находитъ невозможнымъ самому переписывать все, и вотъ почему я ищу теперь вѣрнаго и скромнаго человѣка, который могъ бы заниматься перепискою бумагъ и иногда провѣркою счетовъ. Рядомъ съ конторою мистера Горнера -- вы вѣдь знаете гдѣ его контора? по другую сторону каменной залы -- находится очень-миленькая комнатка; и еслибъ я могла надѣяться, что вы будете приходить сюда къ завтраку и послѣ того оставаться здѣсь три часа каждое утро, то мистеръ Горнеръ принесетъ или пришлетъ вамъ бумаги...
Леди Ледлоу остановилась. Миссъ Галиндо пришла въ замѣшательство. Она, по видимому, вспомнила о какомъ-то важномъ обстоятельствѣ, которое препятствовало ей исполнить желаніе миледи.
-- Что же станетъ дѣлать Салли? спросила она наконецъ.
Леди Ледлоу и не подозрѣвала, кто была Салли. Да еслибъ миледи даже и знала кто была Салли, то она все-таки не имѣла бы понятія о замѣшательствѣ, возникавшемъ въ головѣ миссъ Галиндо при мысли о томъ, что ея грубая забывчивая карлица останется безъ постояннаго руководства своей госпожи. Леди Ледлоу, знакомая съ своимъ хозяйствомъ, гдѣ все совершалось тихо, безъ шума, въ-точности и по часамъ, гдѣ была многочисленная прислуга, получавшая хорошее содержаніе и состоявшая изъ людей, въ совершенствѣ знавшихъ свое дѣло, не имѣла ни малѣйшаго понятія о сыромъ матеріалѣ, изъ котораго выходили ея слуги. Притомъ же у ней въ домѣ никто не заботился о томъ: соблюдена ли была малѣйшая экономія въ какомъ-нибудь дѣлѣ, если результатъ эюго дѣла былъ хорошъ. Между-тѣмъ миссъ Галиндо принуждена была считать каждую копейку, каждую полукопейку; она подумала, сколько капель молока будетъ пролито, сколько корокъ хлѣба будетъ выброшено -- и мысль объ этомъ привела ее въ ужасъ. Но, желая услужить леди Ледлоу, миссъ Галиндо преодолѣла весь свой страхъ. Никто не зналъ, какую муку испытывала она при мысли о томъ, что каждое утро въ продолженіе трехъ часовъ некому будетъ смотрѣть за Салли и бранить ее. Миссъ Галиндо отвѣчала только слѣдующее:
-- Салли пусть идетъ къ чорту! Извините, миледи, что и разговаривала съ собою. У меня ужь такая привычка, болтать языкомъ, и я сама не замѣчаю этого. Три часа каждое утро! Я могу только гордиться тѣмъ, чтобъ въ-состояніи быть вамъ полезною, миледи. Надѣюсь, что мистеръ Горнеръ будетъ снисходителенъ ко мнѣ въ первое время. Вы, можетъ-быть, знаете, что я прежде чуть-было не сдѣлалась сочинительницей; кажется, что сама судьба назначила, чтобъ я "проводила время за письмомъ"?
-- Въ самомъ дѣлѣ! Нѣтъ, я не знаю этого. Мы еще разъ поговоримъ потомъ о перепискѣ, если вамъ угодно. Вы чуть-было не сдѣлались писательницей, миссъ Галиндо! Вы удивляете меня!
-- Да, все уже шло къ тому. Докторъ Бёрней училъ меня музыкѣ не потому, что у меня были способности, а потому-что мой бѣдный отецъ желалъ этого. Дочь моего учителя написала книгу; всѣ говорили, что она была еще очень-молоденькая дѣвушка и только дочь учителя музыки; и вотъ я подумала, отчего жь бы и мнѣ не написать книги?
-- Потомъ?
-- Я купила бумаги и полсотни хорошихъ перьевъ, бутылку чернилъ -- словомъ, все ужь было готово...
-- И что жь?