-- Я думаю, что мистеръ Горнеръ поблагодаритъ меня за писца, котораго я ему достала; ему и въ двадцать лѣтъ не удалось бы сформировать такого изъ этого мальчишки Грегсена. А мальчика я пошлю, къ огорченію моего управляющаго, въ Шотландію, гдѣ онъ можетъ выйти на настоящую дорогу.
Но это предположеніе не было исполнено немедленно.
X.
Миссъ Галиндо явилась къ должности въ первый разъ на другой день. По какому-то недоразумѣнію, необыкновенному со стороны хорошихъ слугъ миледи, миссъ Галиндо указали на комнату, гдѣ я училась ходить: докторъ предписалъ мнѣ дѣлать нѣкоторыя движенія въ продолженіе извѣстнаго времени, хотя эти усилія стоили мнѣ большой боли.
Она принесла съ собою небольшую корзинку; слуга пошелъ спросить о желаніи миледи (кажется, леди Ледлоу вовсе не ожидала, что миссъ Галиндо такъ скоро примется за работу, къ тому же и у мистера Горнера не было приготовлено никакого занятія для своего новаго помощника), а миссъ Галиндо между-тѣмъ вступила со мною въ разговоръ.
-- Вотъ было неожиданное предложеніе, моя милая! Несмотря на-то, какъ я не разъ думала, послѣ давно-случившагося происшествія, что если леди Ледлоу когда-нибудь сдѣлаетъ мнѣ честь потребовать мою правую руку, то я отрѣжу ее и такъ тщательно заверну остатокъ, что она никогда не увидитъ на ней крови. Но еслибъ мнѣ дали побольше времени, я могла бы лучше очинить перья. Видите, мнѣ пришлось сидѣть до поздней ночи длятого, чтобъ окончить эти рукава...
Она вынула изъ корзины пару бурыхъ нарукавниковъ изъ голландскаго полотна, очень-походившихъ на тѣ, которые носитъ мальчикъ продавца колоніальныхъ товаровъ.
-- Такимъ-образомъ я успѣла очинить только семь или восемь перьевъ изъ пучка, подареннаго мнѣ фермеромъ Томсономъ прошлою осенью. Что жь касается чернилъ, то я должна сказать, что они готовы у меня всегда; одна унція стальныхъ опилокъ, одна унція чернильнаго орѣшка и пинта, то-есть двѣнадцать унцій, воды -- или чаю, если вы любите бросать деньги, чего, благодаря Бога! за мной не водится -- все это я наливаю въ бутылку, которую вѣшаю за дверью; каждый разъ, когда вы отворяете и затворяете дверь, бутылка трясется, а если вы въ сердцахъ захлопнете дверь изъ всей силы, что Салли и я часто дѣлаемъ, то бутылка трясется еще болѣе и вся эта смѣсь взбалтывается еще лучше... и вотъ мои чернила у меня готовы... если нужно, ими можно написать хотя завѣщаніе миледи.
-- О, миссъ Галиндо, можно ли говорить такія вещи: завѣщаніе миледи! вѣдь она, благодаря Бога, еще не умерла
-- Еслибъ ея не было въ живыхъ, то къ чему же говорить о томъ, что нужно сдѣлать завѣщаніе? Еслибъ вы были Салли, то я сказала бы вамъ: "отвѣчай же мнѣ на это, дура!" но такъ-какъ вы родственница миледи, то я должна быть учтива я скажу только: я не могу понять, какъ вы можете говорить такія глупости! Правда, бѣдненькая, вы хромая!