Мы не понимали ея словъ въ то время; они стали намъ ясны въ слѣдующее воскресенье. Она приказала снять занавѣсы, окружавшія старое обширное мѣсто семейства Генбёри, и вмѣсто нихъ поставить стекла футовъ на шесть, на семь вышины. Мы вошли на мѣсто въ дверь съ окномъ, которое поднималось и опускалось такъ же, какъ стекло въ нынѣшнихъ каретахъ. Окно это было постоянно спущено, и тогда мы прекрасно слышали всю службу; но если мистеръ Грей произносилъ слово суббота, или говорилъ въ пользу школъ, или образованія, тогда миледи выходила изъ своего угла и подымала окно съ рѣзкимъ шумомъ.
Я должна разсказать вамъ о мистерѣ Греѣ нѣсколько-болѣе. Назначеніе на мѣсто пастора въ Генбёри зависѣло отъ двухъ лицъ, изъ нихъ однимъ была леди Ледлоу; лордъ Ледлоу, пользуясь этимъ правомъ, опредѣлилъ мистера Моунтфорда, заслужившаго его расположеніе ловкостью въ верховой ѣздѣ. Мистеръ Моунтфордъ, впрочемъ, не принадлежалъ къ числу дурныхъ пасторовъ, которые вовсе не были исключеніями въ то время. Онъ не пилъ вина, хотя и любилъ хорошо поѣсть. Бывало, если захвораетъ бѣднякъ и онъ услышитъ объ этомъ, то пошлетъ къ нему съ своего обѣда свои любимыя блюда; иногда его кушанья были почти также вредны больнымъ, какъ ядъ. Онъ обходился ласково со всѣми, кромѣ диссидентовъ, которыхъ леди Ледлоу и онъ старались присоединить къ церкви, угрожая изгнать ихъ изъ прихода; а между диссидентами ему въ-особенности противны были методисты, нѣкоторые говорили, потому, что Джонъ Уэзли возставалъ противъ его страсти къ охотѣ. Но это, должно быть, случилось уже давно-давно, потому-что, когда я узнала его, онъ былъ слишкомъ-толстъ и слишкомъ-тяжелъ для охоты, притомъ же и епархіальный епископъ не одобрялъ этого занятія и намекнулъ о томъ духовенству, которое было подчинено ему. Что до моего собственнаго мнѣнія, то я полагаю, что хорошая скорая прогулка, даже весьма-утомительная, не послужила бы во вредъ мистеру Моунтфорду. Онъ ѣлъ чрезвычайно-много и почти вовсе не дѣлалъ движенія, и намъ, молодымъ дѣвушкамъ, не разъ приходилось слышать, что онъ имѣлъ страшныя баталіи со своими слугами, съ пономаремъ и клирикомъ; но никто изъ нихъ не сердился на него за это, потому-что онъ скоро приходилъ въ себя и непремѣнно дѣлалъ имъ какой-нибудь подарокъ -- нѣкоторые говорили, пропорціонально своему гнѣву; такъ-что пономарь, который былъ порядочный плутъ (кажется, какъ всѣ пономари), говорилъ, что слова пастора: "дьяволъ побралъ бы тебя!" иногда стоятъ шиллингъ, тогда-какъ: "чортъ!" было жалкое слово въ полшиллинга, которое приличествовало развѣ только викарію.
Вмѣстѣ съ тѣмъ, въ мистерѣ Моунтфордѣ было много и добрыхъ качествъ; онъ не могъ равнодушно видѣть чужое горе, печаль, или несчастіе, какого бы ни было рода; узнавъ объ этомъ, онъ до-тѣхъ-поръ не былъ спокоенъ, пока ему не удавалось облегчить бѣдняка какимъ-нибудь образомъ. Но онъ не любилъ, чтобъ его безпокоили; такъ, если было возможно, онъ старался не увидѣть больнаго или несчастнаго и не благодарилъ, если кто-нибудь говорилъ ему о какомъ-нибудь несчастіи.
-- Помилуйте, ваша милость, что жь мнѣ тамъ дѣлать? говорилъ онъ однажды миледи Ледлоу, которая просила его, чтобъ онъ сходилъ посмотрѣть бѣдняка, сломавшаго ногу.-- Я не могу вылечить ногу, потому-что я не докторъ; я не могу ходить за нимъ такъ хорошо, какъ его жена; я могу разговаривать съ нимъ, но онъ пойметъ меня на столько же, на сколько я понимаю разговоръ алхимиковъ. Мой визитъ только обезпокоитъ его; онъ принудить себя сѣсть какъ-нибудь неловко, изъ уваженія къ моей одеждѣ, и пока я буду у него, не осмѣлится проклинать, ворчать и толкать свою жену. Я ужь теперь воображаю, какъ легко вздохнетъ онъ, когда я повернусь къ нему спиною и когда онъ увидитъ, что на сей день рѣчь кончена, рѣчь, которая, по его мнѣнію, годилась бы для каѳедры въ поученіе ближнихъ, потому-что въ ней идетъ дѣло объ исцѣленіи отъ грѣховъ, а не отъ болѣзни. Я сужу о другихъ по себѣ: дѣлаю другимъ то, что желаю, чтобъ другіе мнѣ дѣлали. Это -- истинно-христіанское правило. Я былъ бы приведенъ въ негодованіе -- не говорю о посѣщеніи вашей милости -- еслибъ милордъ Ледлоу пришелъ навѣстить меня въ то время, какъ я былъ бы болѣнъ. Безъ всякаго сомнѣнія, онъ тѣмъ оказалъ бы мнѣ великую честь: однакожъ, по этому случаю мнѣ пришлось бы надѣть чистый ночной колпакъ, притвориться терпѣливымь. изъ вѣжливости, и не надоѣдать лорду моими жалобами. Я быль бы ему вдвое благодаренъ, еслибъ онъ прислалъ мнѣ. дичи, или хорошій жирвый кусокъ говядины длятого, чтобъ я снова пріобрѣлъ здоровье и силу въ той степени, которая необходима человѣку длятого, чтобъ онъ достойнымъ образомъ могъ оцѣнить честь визита высокаго лица. Воть почему я буду ежедневно посылать Джерри Ботлеру хорошій обѣдъ до-тѣхъ-поръ, пока онъ поправится, и избавлю бѣдняка отъ моего присутствія и отъ моихъ наставленій.
Леди приходила въ замѣшательство отъ подобныхъ разсужденій мистера Моунтфорда. Но онъ былъ назначенъ милордомъ, и миледи не могла сомнѣваться въ благоразуміи своего покойнаго супруга; она знала, что обѣды дѣйствительно посылались всегда, и къ нимъ изрѣдка присоединялись одна-двѣ гинеи, назначавшіяся на уплату врачу. Мистеръ Моунтфордъ былъ настоящій протестантъ съ головы до пятокъ, ненавидѣлъ диссидентовъ и французовъ; когда пилъ чай, то непремѣнно восклицалъ: "За церковь и короля!" и "долой парламентъ Рёмпъ!" Кромѣ-того, онъ однажды удостоился чести говорить рѣчь въ присутствіи короля, королевы и двухъ принцессъ въ Вемоутѣ; и король выразилъ свое одобреніе, произнеся вслухъ два раза: "очень-хорошо!" Это обстоятельство служило въ глазахъ миледи вѣрнымъ ручательствомъ заслугъ мистера Моунтфорда.
Въ длинные зимніе вечера въ воскресенье онъ приходилъ въ замокъ и читалъ проповѣдь намъ, дѣвушкамъ, а потомъ игралъ въ пикетъ съ миледи; такимъ-образомъ онъ нѣсколько разсѣвалъ нашу продолжительную скуку. Въ такіе дни миледи, бывало, предложитъ ему отужинать съ нею на возвышеніи въ столовой; но такъ-какъ ея ужинъ неизмѣнно состоялъ только изъ хлѣба и молока, то мистеръ Моунтфордъ охотнѣе садился къ намъ и говорилъ свою обычную остроту, что "ѣсть постное въ воскресенье, церковный праздникъ, неприлично и богопротивно". Мы улыбались каждый разъ, когда онъ говорилъ это, а говорилъ онъ эту шутку очень-часто; и мы знали, когда онъ скажетъ ее: онъ сначала всегда откашливался, опасаясь, что миледи не одобритъ этой шутки; но, казалось, оба они не помнили, что онъ говоритъ эту остроту уже не въ первый разъ.
Мистеръ Моунтфордъ умеръ скоропостижно. Всѣ мы были очень опечалены его смертью. Онъ оставилъ небольшой капиталъ (у него было собственное имѣніе) бѣднымъ нашего прихода и выразилъ желаніе, чтобъ на эти деньги ежегодно въ Рождество дѣлали бѣднымъ обѣдъ, который долженъ былъ состоять изъ ростбифа и пломпуддинга; въ припискѣ къ духовному завѣщанію онъ сообщилъ весьма-хорошій рецептъ для обоихъ блюдъ.
Затѣмъ онъ требовалъ отъ исполнителей завѣщанія, чтобъ они приказали хорошенько нагрѣть склепъ, куда хоронили пасторовъ Генбёри-Корта, и только потомъ поставили туда его гробъ; всю свою жизнь онъ страшно боялся сырости, а въ послѣднее время онъ топилъ свои комнаты безъ всякой мѣры, такъ-что, по мнѣнію нѣкоторыхъ, это ускорило его смерть.
Послѣ смерти мистера Моунтфорда, другой попечитель, о которомъ я говорила выше, назначилъ пасторомъ мистера Грея, воспитывавшагося въ оксфордскомъ университетѣ, въ коллегіи Линкольнъ. Всѣ мы, принадлеяіавшіе нѣкоторымъ образомъ къ семейству Генбёри, натурально не одобрили выбора другаго попечителя. Но когда какой-то злой человѣкъ сталъ разсказывать, что мистеръ Грей моравскій методистъ, то миледи, я помню, сказала: "Нѣтъ, я не повѣрю этому до-тѣхъ-поръ, пока не буду имѣть ясныхъ доказательствъ".