-- Ужь не хлопочите, пожалуйста, сказала она однажды, входя въ мою комнату и садясь возлѣ меня.-- Мистеръ Смитсенъ человѣкъ добрый... человѣкъ съ сердцемъ... и хорошій юристъ, въ этомъ я не сомнѣваюсь нисколько; а между-тѣмъ, онъ не въ-состояніи узнать женщину. Я не сомнѣваюсь въ томъ, что онъ, возвратившись въ Бервикъ, ужь не будетъ больше вѣрить людямъ, которые заставили его думать, что я ни къ чему не гожусь. О, моя милая, а онъ думалъ это! Онъ обнаруживалъ свое предубѣжденіе противъ меня въ двадцать разъ хуже, нежели мой дорогой мистеръ Горнеръ. Изъ угожденія миледи онъ приступилъ къ обычнымъ дѣламъ и только ради ея выслушалъ мои отчеты и провѣрилъ мои книги. Если допустить, чтобъ женщина считала себя полезною, то она, пожалуй, можетъ сдѣлать какой-нибудь вредъ. О, а понимала его, и я рада, что онъ не понялъ меня... да, я могу сказать это... по-крайней-мѣрѣ, онъ могъ понять меня только съ одной стороны. Если я стремлюсь къ какой-нибудь цѣли, то могу и измѣнить свое поведеніе согласно съ этою цѣлью. Тутъ былъ человѣкъ, думавшій, что женщина въ черномъ шелковомъ платьѣ была весьма-порядочная и достойная уваженія особа, и я стала женщиною въ черномъ шелковомъ платьѣ. Онъ воображалъ, что женщина не умѣетъ писать прямо, не можетъ сосчитать дважды два четыре и что для этого необходимъ мужчина. И только и занималась тѣмъ, что линовала книги, и на кончикахъ моихъ пальцевъ было нѣсколько больше чернильныхъ пятенъ, нежели у него. Но наибольшее торжество мое состояло въ томъ, что а придерживала свой языкъ. Онъ не посмотрѣлъ бы ни на мои книги, ни на мои счеты, ни на черное шелковое платье, еслибъ я говорила, когда меня не спрашивали. Такимъ-образомъ, впродолженіе этихъ десяти дней я схоронила въ себѣ больше мыслей, нежели высказала прежде въ теченіе всей моей жизни. Я говорила такъ коротко, такъ отрывисто, такъ страшно-сурово, что онъ считаетъ меня достойною быть мужчиною, я ручаюсь за это. Однакожь, моя милая, я должна возвратиться къ нему и прервать нашу бесѣду. До свиданія!
Но если мистеръ Смитсенъ былъ доволенъ миссъ Галиндо, то о всѣхъ прочихъ дѣлахъ по управленію онъ не могъ сказать того же. Всѣ дѣла находились въ ужасномъ безпорядкѣ. И не могу сказать, кто сообщилъ мнѣ отъ этомъ, но въ домѣ у всѣхъ составилось такое убѣжденіе. Я не знаю какой надзоръ существовалъ за молчаливымъ, суровымъ мастеромъ Горнеромъ въ его управленіи дѣлами миледи. Сама миледи, для женщины, знала дѣла довольно-хорошо. Ея отецъ, видѣвшій, что она будетъ наслѣдницею помѣстья Генбёри, далъ ей воспитаніе, считавшееся въ тѣ времена необыкновеннымъ; она охотно считала себя правительствующею королевою и съ удовольствіемъ сама рѣшала всѣ дѣла со своими арендаторами. Мистеръ Горнеръ, можетъ быть, велъ бы эти дѣла благоразумнѣе, но она не всегда слушалась его совѣтовъ. Она, бывало, довольно ясно и скоро говорила ему, что она сдѣлала бы и чего нѣтъ. Если мистеръ Горнеръ одобрялъ ея мысль, то онъ кланялся и тотчасъ-же отправлялся исполнять ея приказанія; если жь онъ не соглашался въ чемъ-нибудь съ нею, то, поклонившись, обыкновенно переминался до-тѣхъ-поръ, пока она не заставляла его высказать его мнѣніе, обратившись къ нему съ слѣдующими словами: "Ну, мистеръ Горнеръ! что жь вы скажете противъ этого? Она понимала его молчаніе также хорошо, какъ его разговоръ. Но въ конторѣ недоставало наличныхъ денегъ, мистеръ Горнеръ сдѣлался мраченъ и слабъ послѣ смерти своей жены, даже его собственныя дѣла уже не находились въ томъ порядкѣ, какъ годъ или два тому назадъ, потому -- что его прежній писецъ мало-по-малу совершенно одряхлѣлъ и, во всякомъ случаѣ, не имѣлъ достаточно энергіи и смысла длятого, чтобъ своею дѣятельностью поддерживать дѣла упавшаго духомъ мистера Горнера.
Съ каждымъ днемъ мистеръ Смитсенъ становился недовольнѣе состояніемъ дѣлъ. Подобно всѣмъ лицамъ, занимавшимся дѣлами леди Ледлоу, онъ былъ связанъ съ семействомъ Генбёри, такъ -- сказать, наслѣдственными узами. Съ-тѣхъ-поръ, какъ Смитсены сдѣлались юристами, они были адвокатами фамиліи Генбёри; они пріѣзжали въ помѣстье при всякомъ значительномъ случаѣ, касавшемся семейства, и имѣли возможность лучше всѣхъ понять характеры и связать звенья фамиліи, которая нѣкогда была многочисленною и разсѣянною всюду.
Пока во главѣ семейства Генбёри былъ мужчина, адвокаты вели себя какъ слуги и тогда только давали совѣты, когда требовали отъ нихъ. Но они приняли совершенно-другое положеніе въ то достопамятное время, когда рѣчь зашла о залогѣ: они были противъ отдачи имѣнія въ залогъ. Миледи запамятовала ихъ поведеніе, и съ-тѣхъ-поръ отношенія между ею и отцомъ этого мистера Смитсена стали нѣсколько холоднѣе.
Узнавъ въ какомъ положеніи мистеръ Смитсенъ нашелъ дѣла, я очень сожалѣла о миледи. Адвокатъ готовъ былъ винить мистера Горнера въ томъ, что нѣкоторыя дальнія фермы не находились въ должномъ порядкѣ и что въ ежегодномъ взносѣ доходовъ существовали недочёты. Обладая тактомъ, мистеръ Смитсенъ не высказывалъ, однакожь, своего неудовольствія, но миледи, по своему тонкому инстинкту, догадалась о мысляхъ адвоката и тотчасъ же объявила истину; она сообщила ему, что мистеръ Горнеръ неоднократно говорилъ ей о необходимости прибѣгнуть къ рѣшительнымъ мѣрамъ противъ нѣкоторыхъ фермеровъ, но что она каждый разъ останавливала его, находя, что такія мѣры были не согласны съ ея понятіями о правѣ, существующемъ между помѣщикомъ и его арендаторами. Она говорила также, что можетъ помочь нуждѣ въ наличныхъ деньгахъ бережливостью въ своихъ личныхъ расходахъ, которая могла бы дать пятьдесятъ фунтовъ ежегодно. Но лишь только мистеръ Смитсенъ коснулся большей экономіи, которая могла имѣть вліяніе на благосостояніе другихъ или повлечь за собою уменьшеніе наружныхъ почестей дома Генбёри, существовавшихъ съ-издавна, то миледи была неумолима. Ея прислуга состояла человѣкъ изъ сорока; изъ нихъ до двадцати человѣкъ были не въ состояніи исполнять свою должность надлежащимъ образомъ, а между-тѣмъ были бы оскорблены, если бы ихъ отпустили; они полагали, что исполняютъ свои обязанности, тогда какъ на дѣлѣ миледи содержала людей, ихъ замѣнявшихъ, и платила послѣднимъ. Мистеръ Смитсенъ предложилъ дать пенсію этимъ старымъ слугамъ, и за тѣмъ по сдѣланному имъ разсчету, въ экономіи оставалось ежегодно нѣсколько сотъ фунтовъ Но миледи не хотѣла и слышать объ этомъ. Мнѣ разсказывали, что онъ также настоятельно упрашивалъ ее позволить нѣкоторымъ изъ насъ возвратиться домой. Мы горько сожалѣли бы о разлукѣ съ леди Ледлоу, но отправились бы домой очень охотно, еслибъ знали только, что того требовали обстоятельства. Но она не выслушала даже и окончанія этого предложенія.
-- Если я не могу дѣйствовать справедливо относительно всѣхъ, то я готова отступиться отъ плана, который былъ для меня источникомъ большаго удовольствія, по-крайней-мѣрѣ на будущее время я не стану приводить его въ исполненіе въ такихъ размѣрахъ. Но въ отношеніе этихъ молодыхъ дѣвицъ, которыя по добротѣ своей согласились жить со мною въ настоящее время, я связана обязательствами. Я не могу измѣнить своему слову, мистеръ Смигсенъ, и мы лучше перестанемъ говорить объ этомъ.
При этихъ словахъ она вошла въ комнату, гдѣ я лежала. На нею слѣдовалъ и мистеръ Смитсенъ; имъ нужно было взять бумаги, находившіяся въ бюро. Они не знали, что я была въ комнатѣ, и мистеръ Смитсенъ, увидѣвъ меня. пришелъ въ нѣкоторое замѣшательство при мысли, что я слышала его разговоръ съ миледи Но на лицѣ миледи не шевельнулся мускулъ. Весь свѣтъ могъ слышать ея ласковый, справедливый, откровенный разговоръ, и ей нечего было опасаться умышленныхъ перетолкованій въ дурную сторону. Она подошла ко мнѣ. поцаловала въ лобъ и потомъ уже стала искать нужныя бумаги.
-- Вчера, миледи, я ѣхалъ мимо конингенскихъ фермъ. Я долженъ сказать, что съ огорченіемъ увидѣлъ въ какомъ состояніи онѣ находилисъ; вся почва, которая не пуста, истощена безпрестанными жатвами. Въ-продолженіе нѣсколькихъ лѣтъ она не была удобрена ни разу. Кажется, нельзя вообразить себѣ большаго контраста, какъ существующаго между Гердингскою фермію и слѣдующими за нею полями, гдѣ всѣ изгороди находятся въ совершенномъ порядкѣ, засѣвъ производится но очереди, овцы ѣдятъ рѣпу на обширномъ пространствѣ... однимъ словомъ, гдѣ вы найдете все, чего только можно желать.
-- Чья это ферма? спросила миледи.
-- Къ-сожалѣнію, я долженъ сказать, что хорошая метода была принята не на вашей фермѣ. Сначала я подумалъ, что это была одна изъ вашихъ фермъ. Я остановилъ лошадь, длятого, чтобъ спросить кому принадлежала усадьба. Человѣкъ странной наружности, сидѣвшій на лошади какъ портной и чрезвычайно-внимательно слѣдившій за своими работниками, отвѣчалъ, что то была его ферма. Я не могъ снова спросить, кто онъ; но я началъ съ нимъ разговоръ я узналъ, что ему удалось нажить нѣкоторый капиталъ въ торговыхъ оборотахъ въ Бирмингемѣ и, что онъ купилъ этотъ участокъ земли (онѣ сказалъ, кажется, пятьсотъ акровъ), гдѣ онъ родился, а теперь принялся обработывать его самъ очень-усердно; осматривалъ Голингемъ и Уобернъ, и почти всю страну длятого, чтобъ самому ознакомиться съ этимъ занятіемъ.