-- Кто это Бесси? спросила миледи.-- Я не знаю, кто она и почему она пріѣдетъ къ вамъ и будетъ жить съ вами. Милая миссъ Галиндо, вы теперь въ свою очередь должны оказать мнѣ честь довѣриться мнѣ!
XIII.
Мнѣ всегда казалось, что миссъ Галиндо находилась прежде въ лучшемъ положеніи, но я не хотѣла обращаться къ кому-нибудь съ разспросами о ней. Около этого времени, однакожь, мни удалось слышать о многихъ, касавшихся ей прежней жизни обстоятельствахъ, которыя я и намѣрена разсказать здѣсь, но не въ томъ порядкѣ, въ какомъ я слышала, а въ какомъ все это случилось.
Миссъ Галиндо была дочь пастора въ Вестморлендѣ. Ея отецъ былъ младшій братъ баронета, предокъ котораго принадлежалъ къ числу лицъ, пожалованныхъ въ баронеты Яковомъ Первымъ. Этотъ баронетъ, дядя миссъ Галиндо, принадлежалъ къ разряду необыкновенныхъ чудаковъ, которыхъ было не мало въ то время въ скверной части Англіи. О немъ я знаю только слѣдующее: онъ еще въ молодыхъ годахъ исчезъ изъ среды своего семейства, состоявшаго только изъ брата и сестры, умершихъ одинъ холостымъ, а другая дѣвицею, и никому не было извѣстно, гдѣ онъ жилъ; полагали, что онъ находился гдѣ-нибудь на материкѣ, такъ-какъ онъ не возвратился изъ большаго путешествія, которое, согласно съ общею модою того времени, онъ долженъ былъ предпринять немедленно но выходѣ своемъ изъ Оксфорда. Онъ иногда писалъ къ своему брату священнику; но письма приходили черезъ банкира, который былъ обязавъ сохранять тайну, какъ онъ сообщилъ мистеру Галиндо; еслибъ банкиръ нарушилъ обязательство, то лишался всѣхъ своихъ выгодъ по управленію дѣлами баронета, которыя тогда перешли бы въ другія руки, а между-тѣмъ, спрашивавшій не извлекъ бы никакой пользы изъ тайны, открытой ему банкиромъ сэръ Лауренсъ, избавилъ, что въ случаѣ если банкирскій домъ Грегемъ откроетъ его мѣстопребываніе, то онъ, баронетъ, не только возьметъ изъ этого дома свои деньги, но немедленно приметъ мѣры къ прекращенію дальнѣйшихъ разспросовъ о его мѣстопребываніи и уѣдетъ въ какую-нибудь отдаленную страну.
Сэръ Лауренсъ ежегодно платилъ своему брату извѣстную сумму денегъ; но время платежа было неопредѣленное: между взносами денегъ проходило иногда восемнадцать и девятнадцать мѣсяцевъ, иногда-же не приходило и четверти этого срока, изъ чего можно было видѣть, что баронетъ имѣлъ намѣреніе производить эту плату ежегодно, но такъ-какъ онъ ни разу не выразилъ своего намѣренія сливами, то невозможно было вѣрно ожидать присылки денегъ. Большая часть этихъ денегъ тратилась безполезно, потому-что мистеръ Галиндо, исполняя одно изъ немногихъ желаніи сэра Лауренса, долженъ былъ жить въ обширномъ, старомъ, полуразвалившемся фамильномъ домѣ. Мистеръ и мистрисъ Галиндо часто строили планы, какъ они могли бы жить своимъ собственнымъ небольшимъ имуществомъ и доходами, которые они получали (мистеръ Галиндо занималъ мѣсто викарія, но десятая часть доходовъ принадлежала сэру Лауренсу какъ свѣтскому владѣльцу церковнаго имѣнія), такъ-что могли бы сберегать деньги, присылаемыя баронетомъ на имя Лауренціи -- нашей миссъ Галиндо. Но имъ было трудно жить экономно въ большомъ домѣ, хотя они и не платили ничего за наёмъ. Они должны были поддерживать знакомство съ сосѣдями и старинными друзьями семейства и прилично принимать ихъ; такимъ-образомъ они едва только могли сводить концы съ концами.
Одинъ изъ сосѣдей, мистеръ Джибсенъ, имѣлъ сына, который былъ немного старше Лауренціи. Семейства были коротко знакомы между собою, и молодые люди могли видѣться часто. Молодой мистеръ Джибсенъ, какъ мнѣ разсказывали, былъ необыкновенно привлекательный человѣкъ (онъ, по видимому, очаровывалъ всѣхъ, потому-что всѣ отзывались о немъ, какъ о человѣкѣ красивой наружности, благородномъ и великодушномъ), слѣдовательно, ему не трудно было понравиться дѣвушкѣ. Родители, можетъ-быть, забыли, что ихъ дѣти выростугъ или думали, что дружба или привязанность не доведутъ ни къ чему дурному, если даже и приведутъ къ свадьбѣ. Какъ бы то ни было, молодой Джибсенъ не говорилъ ничего и когда сдѣлалъ предложеніе, то уже было поздно. Между-тѣмъ онъ былъ въ Оксфордѣ и возвратился оттуда, онъ ходилъ на охоту и ловилъ рыбу съ мистеромъ Галиндо, а зимою катался на конькахъ на прудѣ и часто сопровождалъ мистера Галиндо, когда послѣдній возвращался къ скромному обѣду домой, гдѣ ожидали его жена и дочь. Въ такомъ положеніи находились дѣла, какъ вдругъ однажды мистеръ Галиндо получилъ отъ банкирскаго дома своего брата письмо, которое извѣщало его о смерти сэра Лауренса, умершаго въ Альбано отъ заразительной лихорадки, и поздравляло сэра Губерта съ наслѣдствомъ помѣстій и титула баронета. Король умеръ Да здравствуетъ король! какъ, я слышала, говорятъ французы.
Сэръ Губертъ и его жена были чрезвычайно изумлены; сэръ Лауренсъ былъ только двумя годами старше своего брата, гни ничего не слышали о его болѣзни и вдругъ получили извѣстіе о его смерти. Они были очень опечалены и поражены; наслѣдованіе помѣстій и титула баронета, однакожь, сдѣлало ихъ нѣсколько-надменными. Лондонскіе банкиры управляли дѣлами покойнаго чрезвычайно-хорошо. Они имѣли въ своихъ рукахъ значительную сумму наличными деньгами къ услугамъ сэра Губерта, такъ-что послѣднему не зачѣмъ было брать свои доходы; имѣнія же приносили ежегоднаго дохода восемь тысячъ. И Лауренція была единственною наслѣдницею всего этого! Ея мать, дочь бѣднаго пастора, стала мечтать о бракѣ своей дочери съ какимъ-нибудь весьма-значительнымъ лицомъ: отецъ также не отставалъ отъ своей жены въ честолюбивыхъ замыслахъ. Они взяли ее съ собою въ Лондонъ, когда отправились туда покупать новые экипажи, новыя платья и мебель. Въ это-то время миссъ Галиндо и познакомилась съ миледи въ Лондонѣ. Я не могу сказать, какимъ образомъ полюбили онѣ другъ друга. Миледи принадлежала къ древнему дворянскому роду, была женщина гордая, спокойная, вѣжливая и важная въ обращеніи. Миссъ Галиндо была всегда робка и даже въ своей молодости отличалась любопытствомъ и странностями. Но я не хочу пускаться въ объясненія, я только разсказываю о случившемся. И такъ, изящная, деликатная графиня почувствовала влеченіе къ дѣвушкѣ-провинціалкѣ, которая въ свою очередь почти боготворила миледи. Расположеніе миледи къ миссъ Галиндо заставило родителей послѣднихъ думать, что не было партіи, которую не могла бы сдѣлать ихъ дочь, наслѣдница восьми тысячъ ежегоднаго дохода, принятая въ графскихъ и герцогскихъ домахъ. И вотъ, когда они возвратились въ свой старый домъ въ Вестморлендѣ и Маркъ Джибсенъ прислалъ письмо и предлагалъ руку и сердце Лауренціи, съ которою онъ вмѣстѣ выросъ и съ которою игралъ въ дѣтствѣ, увѣдомляя при этомъ, что онъ получитъ отъ отца имѣніе, приносящее девятьсотъ ежегоднаго дохода, то сэръ Губертъ и леди Галиндо не обратили на это никакого вниманія. Они сами, не спросясь дочери, отказали ему на-отрѣзъ, и когда онъ просилъ позволенія переговорить съ Лауренціей, они подъ какимъ-то пустымъ предлогомъ отказали ему и въ этомъ; потомъ ужь переговорили съ нею сами и употребили всевозможныя старанія для убѣжденія ея -- дѣвушки некрасивой и сознававшей, что она была некрасива -- въ томъ, что мистеръ Маркъ Джибсенъ никогда бы и не подумалъ жениться на ней, еслибъ ея отецъ не получилъ состоянія, и что онъ былъ влюбленъ въ помѣстье, а не въ молодую дѣвушку. Въ какой степени было вѣрно это предположеніе -- мнѣ, конечно, ужь не рѣшить. Леди Ледлоу увѣряла всегда, что родители говорили истину; но. можетъ-быть, обстоятельства, случившіяся между-тѣмъ, измѣнили ея мнѣніе. Такъ или иначе, только дѣло кончилось тѣмъ, что Лауренція отказала Марку, и сама чуть не умерла съ горя послѣ этого. Узнавъ въ чемъ подозрѣвали его сэръ Губертъ и леди Галиндо, узнавъ и о томъ, что родители убѣдили Лауренцію повѣрить ихъ словамъ, Маркъ клался всѣмъ для него священнымъ, что эти подозрѣнія были неосновательны и что его привязанность была истинная; онъ говорилъ, что хотя и предложилъ свою руку послѣ смерти сэра Лауренса, тѣмъ не менѣе его отцу было очень-хорошо извѣстно какъ онъ любилъ Лауренцію; и только-то, что онъ былъ старшимъ изъ пятерыхъ дѣтей и не имѣлъ должности, заставило его скрывать, и не обнаруживать любовь, которая, какъ казалось ему въ то время, платилась ему взаимностью. Онъ намѣревался заниматься юриспруденціей и надѣялся со временемъ получить умѣренное содержаніе, которое хотѣлъ просить Лауренцію раздѣлить съ нимъ. Такъ, или почти такъ говорилъ молодой человѣкъ. Но его ссылка на отца была отчасти двусмысленна. Старый мистеръ Джибсенъ, какъ было извѣстно всѣмъ, очень любилъ деньги: вѣроятно было то, что онъ настоятельно убѣждалъ сына ухаживать за дѣвушкой, когда она стала богатою наслѣдницей, такъ-же точно, какъ онъ прежде удерживалъ его отъ этого, по словамъ самого Марка. Когда послѣднему передали, какъ отозвались объ его отцѣ, онъ гордо или сурово выслушалъ этотъ отзывъ и сказалъ, что Лауренція во всякомъ случаѣ могла бы знать его лучше. Вскорѣ послѣ того, онъ оставилъ провинцію и отправился въ Лондонъ изучать законы; сэръ Губертъ и леди Галиндо думали, что они счастливо избавились отъ него. Но Лауренція всегда упрекала себя за свой отказъ и, я думаю, будетъ упрекать себя за то до дня своей смерти. Слова: "она могла бы знать меня лучше", переданныя ей какимъ-нибудь короткимъ знакомымъ, всегда были у ней въ памяти и лишали её покоя. На слѣдующій годъ отецъ и мать повезли ее въ Лондонъ; но она не хотѣла посѣщать общества, даже рѣдко выходила изъ дому на прогулки, боясь встрѣтиться съ Маркомъ Джибсеномъ и прочесть въ его глазахъ заслуженный укоръ, сильно тосковала и утратила свое здоровье. Миледи съ сожалѣніемъ замѣчала перемѣну въ своей любимицѣ и обратилась съ разспросами къ леди Галиндо, которая, натурально, по своему истолковала поведеніе Марка. Миледи никогда не говорила съ миссъ Галиндо о причинѣ ей грусти, но всегда старалась развлечь и заинтересовать ее чѣмъ-нибудь. Въ это время миледи сообщила миссъ Галиндо многое о своей собственной прежней жизни и о Генбери. такъ что миссъ Галиидо рѣшилась, при первой возможности, съѣздить въ Генбёри и ознакомиться съ старымъ помѣстьемъ, которое такъ любила миледи. Какъ мы знаемъ, въ послѣдствіи она, въ-самомъ-дѣлѣ, переселилась туда совсѣмъ.
Но прежде этого ее ждала большая перемѣна. Незадолго передъ тѣмъ, какъ сэръ Губертъ и леди Галиндо хотѣли выѣхать изъ Лондона, куда они пріѣзжали ужь во второй разъ, они получили письмо отъ своего адвоката, извѣщавшаго ихъ о томъ, что сэръ Лауренсъ оставилъ наслѣдника, законнаго ребенка отъ итальянки низшаго званія, и что къ нему, адвокату, прислано законное требованіе со стороны мальчика о возвращеніи титула и имущества. Сэръ Лауренсъ отличался страстью къ приключеніямъ и не считалъ роскошь необходимымъ условіемъ жизни; онъ, какъ въ послѣдствіи оказалось передъ судомъ, плѣнился свободною, прелестною жизнью, которую вели итальянцы, и женился на дочери неаполитанца-рыболова; родственники невѣсты были такъ хитры, что заставили сэра Лауренса вступить въ законный бракъ. Молодые въ продолженіе многихъ лѣтъ путешествовали по берегамъ Средиземнаго моря, вели счастливую, беззаботную жизнь, возмущаемую только обязанностями, которыя налагало на нихъ немногочисленное семейство. Жена была совершенно счастлива тѣмъ, что они никогда не нуждались въ деньгахъ и что любовь къ ней мужа не ослабѣвала. Она ненавидѣла имя Англіи -- отвратительной, холодной, еретической Англіи -- и избѣгала разговора о предметахъ, касавшихся прежней жизни ея мужа; такъ что, когда сэръ Лауренсъ умеръ въ Альбано, то она даже пробудилась отъ страшнаго горя и съ гнѣвомъ начала на доктора-итальянца который объявилъ, что онъ долженъ извѣстить о смерти Лауренса Галиндо англійскихъ родственниковъ покойнаго. Нѣсколько времени она опасалась, что варвары англичане пріѣдуть къ ней и возьмутъ у ней дѣтей. Она скрылась въ Абруццо и жила деньгами, которыя получила за мебель и разныя драгоцѣнности, оставшіяся послѣ смерти сэра Лауренса. Истративъ деньги, она возвратилась въ Неаполь, гдѣ не была ни разу послѣ своего брака. Отца ея уже не было въ живыхъ, но братъ ея наслѣдовалъ отцовскую смѣлость. Онъ умѣлъ заинтересовать въ пользу вдовы священниковъ, которые навели справки и узнали, что наслѣдство Галиндо могло достойнымъ образомъ-обезпечить существованіе наслѣдника, исповѣдывавшаго истинную вѣру. Затѣмъ они обратились къ англійскому посольству, которое отправило письмо къ адвокату, требуя отъ сэра Губерта уступки титула и имущества и отчета въ деньгахъ, которыя онъ успѣлъ истратить во время владѣнія наслѣдствомъ брата. Сэръ Губертъ горячо настаивалъ на своихъ правахъ. Онъ не могъ равнодушно думать о томъ, что его братъ женился на иностранкѣ, на паписткѣ, дочери рыболова, и что самъ сталъ папистомъ. Онъ приходилъ въ отчаяніе при мысли, что родовое имѣніе должно перейти къ потомкамъ, происходившимъ отъ подобнаго брака. Онъ бился противъ своихъ родственниковъ, какъ противъ своихъ непріятелей, и потерялъ почти все свое имущество, не смотря на то, что всѣ адвокаты совѣтовали ему уступить безпрекословно. Наконецъ, онъ былъ побѣжденъ. Въ мрачномъ отчаяніи выѣхалъ онъ изъ своего жилища. Еслибъ онъ имѣлъ возможность, то охотно перемѣнилъ бы свое имя: такъ желалъ онъ уничтожить всякую связь между собою и папистомъ-баронетомъ, его матерью-итальянкою, всѣми дѣтьми и няньками, которыя пріѣхали въ помѣстье вскорѣ послѣ отъѣзда мистера Губерта Галиндо, прожили одну зиму и затѣмъ въ восторгѣ снова улетѣли въ Неаполь. Мистеръ и мистрисъ Губертъ Галиндо жили въ Лондонѣ, Онъ получилъ мѣсто викарія въ городѣ. Какъ были бы они рады, еслибъ мистеръ Маркъ Джибсенъ возобновилъ теперь свое предложеніе; въ такомъ случаѣ, говорили они, никто не имѣлъ бы права утверждать, что прежде имъ руководило корыстолюбіе. Но онъ не дѣйствовалъ такъ, какъ они желали; не служило-ли это яснымъ доказательствомъ того, что ихъ прежніе отзывы о немъ были основательны? Я не знаю, что думала объ этомъ сама миссъ Галиндо; но леди Ледлоу разсказывала мнѣ, какъ поражена была бѣдная дѣвушка, услышавъ, что ея родители такъ ругались надъ бѣднымъ Маркомъ. По мнѣнію леди Ледлоу, мистеръ Маркъ Джибсенъ звалъ, что семейство Галиндо жило въ Лондонѣ. Его отцу было это непремѣнно извѣстно, и трудно было предполагать, чтобъ онъ не сказалъ о томъ сыну. Кромѣ того, имя было очень-необыкновенно, и вѣроятно онъ иногда встрѣчалъ его въ объявленіяхъ о рѣчахъ съ благотворительною цѣлью, которыя говорилъ новый и краснорѣчивый викарій церкви св. Марка, но просьбѣ прихожанъ. Все это время леди Ледлоу не теряла изъ виду семейства изъ расположенія къ миссъ Галиндо, и когда отецъ и мать умерли, то миледи поддержала миссъ Галиндо въ ея намѣреніи не обращаться за помощью къ двоюродному брату, итальянскому баронету, и совѣтовала ей довольствоваться сотнею фунтовъ въ годъ, суммою, которую дѣдъ ея, сэръ Лауренсъ, назначилъ ея матери и дѣтямъ, происходившимъ отъ брака его сына Губерта.
Мистеръ Маркъ Джибсенъ сдѣлался въ-no слѣдствіи адвокатомъ сѣвернаго округа и достигъ нѣкоторой извѣстности; но онъ умеръ холостымъ при жизни своего отца, какъ разсказывали, жертвою невоздержности. Докторъ Греворъ, тотъ самый, который лечилъ мистера Грея и Герри Грегсена, женился на сестрѣ Марка. Вотъ все, что знала миледи о семействѣ Джибсенъ.
Кто-же была Бесси?