Въ-послѣдствіи разъяснилась и эта тайна. Миссъ Галиндо за нѣсколько лѣтъ передъ моимъ пріѣздомъ въ Генбёри была въ Бервикѣ по какиму-то дѣлу или для покупки, которую поздно было выполнить только въ провинціальномъ городѣ. Между ею о мистрисъ Треворъ существовала связь, еще съ того времени, когда обѣ онѣ жили въ Вестморлеидѣ, хотя, сколько мнѣ кажется, послѣдняя не могла знать о предложеніи, которое ея братъ сдѣлалъ миссъ Галиндо, потому что была въ то время еще очень-молода; подобныя-же дѣла, если они оканчивались безуспѣшно, впослѣдствіи рѣдко бывали предметомъ разговора въ благородномъ семеіствѣ. Но Джибсены и Галиндо были сосѣдями очень-долгое время, и не было ничего страннаго въ томъ, что связь возобновилась между двумя членами семействъ, поселившимися далеко отъ своего прежняго мѣста жительства. Когда миссъ Галиндо пріѣзжала въ Бервикъ для закупокъ, то всегда просила присылать пакеты въ квартиру доктора Тревора. Если она предпринимала какую-нибудь дальнюю поѣздку и карета не проходила чрезъ Бервикъ въ то самое время, когда миссъ Галиндо пріѣзжала изъ Генбери (въ каретѣ миледи или иначе), то она ждала въ квартирѣ доктора Тревора. Ее, какъ члена семейства, ждали всегда; въ послѣдствіи мистрисъ Треворъ исполняла за нее всѣ дѣла по складочному магазину.
Такимъ образомъ, однажды она отправилась въ домъ доктора Тревора для того, чтобъ отдохнуть и, можетъ-быть, пообѣдать. Почта въ то время приходила во всѣ часы утра, и письма доктора Тревора пришли послѣ того, какъ онъ уже отправился на утренніе визиты. Миссъ Галиндо сидѣла за обѣдомъ съ мистрисъ Треворъ и ея семерыми дѣтьми, когда докторъ вошелъ въ комнату. Онъ имѣлъ грустный и озабоченный видъ и, при первомъ удобномъ случаѣ, вывелъ дѣтей изъ комнаты. Затѣмъ онъ какъ-бы воспользовался пріѣздомъ миссъ Галиндо (но его мнѣнію, ея присутствіе могло нѣсколько удерживать его жену отъ сильнаго порыва горя, и вмѣстѣ съ тѣмъ миссъ Галиндо оставалась утѣшать его жену въ то время, какъ онъ долженъ былъ дѣлать свои послѣобѣденные визиты) и сообщилъ мистрисъ Треворъ о смерти ея брата; онъ захворалъ въ самой должности въ округѣ и умеръ, лишь только успѣли его привезти на его квартиру въ Лондонѣ. Она плакала страшно; но миссъ Галиндо, какъ разсказывалъ въ послѣдствіи докторъ Треворъ, по-видимому почти вовсе не была поражена этимъ извѣстіемъ. Она помогала ему утѣшать жену, обѣщала не возращаться въ Генбёри, а остаться съ нею весь вечеръ, и впослѣдствіи предложила быть у нихъ все время, пока докторъ будетъ присутствовать на похоронахъ. Когда супруги Треворъ услышали объ исторіи любви, существовавшей между покойнымъ и миссъ Галиндо -- эту исторію разсказали Вестморлендскіе друзья, при воспоминаніи о всѣхъ событіяхъ жизни умершаго, какъ это обыкновенно дѣлается -- то старались припомнить, что говорила и что дѣлала миссъ Галиндо во время своего пребыванія у нихъ. Она была блѣднѣе и молчаливѣе обыкновеннаго; ея глаза казались по временамъ распухшими, а носъ былъ красенъ; но она была въ такихъ лѣтахъ, когда подобные признаки обыкновенно приписываются насморку, а не какой-нибудь сентиментальной причинѣ. Они были привязаны къ ней, какъ къ старому другу, какъ къ любезной, весьма-полезной, эксцентрический старой дѣвѣ. Она и не требовала большаго, не желала напоминать имъ, что она, можетъ-быть, имѣла нѣкогда другія надежды и болѣе-юныя чувства. Докторъ Треворъ, возвратившись съ похоронъ, которыя происходили въ Лондои, горячо благодарилъ ее за-то, что она оставалась съ его женою. Когда дѣти отправились спать и миссъ Галиндо также собиралась оставить жену и мужа, то докторъ Треворъ попросилъ ее посидѣть съ ними еще нѣсколько времени. Онъ сообщилъ ей и своей женѣ подробности смерти мистера Джибсена... потомъ остановился... и наконецъ сказалъ:
-- Маркъ оставилъ ребенка... крошечную дѣвочку...
-- Но онъ никогда не былъ женатъ, воскликнула мистрисъ Треворъ.
-- Крошечную дѣвочку, продолжалъ ея мужъ: -- мать которой, кажется, умерла. Какъ-бы то ни было, ребенокъ находился у него въ квартирѣ, этотъ ребенокъ и еще старая нянька, которая, кажется, распоряжалась всѣмъ хозяйствомъ и, думаю, порядкомъ надувала бѣднаго Марка.
-- Но ребенокъ? спросила мистрисъ Треворъ, почти задыхаясь отъ удивленія.-- Какъ ты знаешь, что это его?
-- Нянька сказала мнѣ такъ и даже очень-сердито, замѣтивъ мое сомнѣніе. Я спросилъ крошку, какъ ее зовутъ? и, сколько я могъ понять, она сказала только: "Несси!" и "Папа!" Нянька сказала, что мать дѣвочки умерла и, что мистеръ Джибсенъ нанялъ ее ходить за ребенкомъ, котораго онъ назвалъ своимъ. Нѣсколько адвокатовъ, друзья-покойнаго, которыхъ я видѣлъ на похоронахъ, сказали мнѣ, что они знали о существованіи этого ребенка.
-- Что-же съ нею дѣлать? спросила мистрисъ Треворъ.
-- Я, право, и самъ не знаю, отвѣчалъ онъ.-- Послѣ Марка остались деньги, но ихъ едва-ли хватитъ на уплату долговъ, а отъ твоего отца нечего и ожидать какой-либо помощи.
Вечеромъ, когда докторъ Треворъ сидѣлъ въ своемъ кабинетѣ, а его жена уже отправилась спать, миссъ Галиндо постучалась къ нему. Они имѣли вдвоемъ очень-продолжительный разговоръ. Результатомъ ихъ бесѣды было то, что на другой день мистеръ Треворъ поѣхалъ съ миссъ Галиндо въ городъ; они взяли съ собой маленькую Несси и отдали ее на воспитаніе на ферму, находившуюся неподалеку отъ Верника; массъ Галиндо обязалась платить половину суммы и снабжать малютку одеждою, а докторъ Треворъ ручался, что все остальное будетъ доставлено семействомъ Джибсенъ или за несуществованіемъ послѣдняго имъ самимъ.