Миссъ Галиндо не любила дѣтей, она даже чувствовала страхъ, когда брала къ себѣ этого ребенка, и по нѣсколькимъ причинамъ. Леди Ледлоу не могла терпѣть, чтобъ въ ея присутствіи упоминали о незаконныхъ дѣтяхъ. Она считала за правило, что общество не должно знать ихъ. И миссъ Галиндо, кажется, всегда соглашалась съ миледи до настоящаго времени, когда дѣло коснулось ей сердца. Тѣмъ не менѣе, она содрогалась при мысли о томъ, что дала убѣжище этому ребенку отъ какой-нибудь незнакомой женщины. Она по-временамъ пріѣзжала на ферму навѣщать дѣвочку; шила ой платья и одежду по ночамъ, когда всѣ думали, что массъ Галиндо давно уже лежала въ постели; и когда Бесси подросла и её надобно было опредѣлить въ школу, то миссъ Галиндо стала работать еще прилежнѣе обыкновеннаго для-того, чтобъ уплачивать увеличившіеся расходы. Сначала семейство Джибсенъ платило свою часть по условію, но съ большимъ неудовольствіемъ и злобою; потомъ оно совершенно перестало платить и условленная часть издержекъ падала на доктора Тревора, обремененнаго двѣнадцатью дѣтьми; въ послѣднее-же время, миссъ Галиндо взяла на себя почти всю тяжесть. Нельзя жить и работать, строить планы и приносить жертвы для человѣческаго существа, и вмѣстѣ съ тѣмъ не любить его. И Бесси также любила миссъ Галиндо, потому-что бѣдная дѣвушка была обязана ей всѣми незначительными удовольствіями; миссъ Галиндо всегда обращалась съ дочерью Марка Джибсена чрезвычайно-ласково; между-тѣмъ какъ, когда дѣвушка приходила на праздникъ въ домъ доктора Тревора, на нее смотрѣли гордо и презрительно въ этомъ семействѣ, думавшемъ, по-видимому, что дѣлало для дѣвушки много, давая ей у себя приличный столъ и помѣщеніе.
Я увѣрена, что миссъ Галиндо давно уже желала взять къ себѣ Бесси; но пока она была въ состояніи платить за нее въ школѣ, она не хотѣла рѣшиться на такой смѣлый поступокъ и принять ее у себя, зная какое впечатлѣніе произведетъ это обстоятельство на миледи, когда оно будетъ объяснено ей. Дѣвушкѣ было теперь уже болѣе семнадцати-лѣтъ, она перешла возрастъ, когда молодыя дѣвушки обыкновенно остаются въ школахъ; а такъ-какъ въ-то время не было большаго требованія на гувернантки и Бесси не знала никакого ремесла, которымъ могла бы добывать себѣ пропитаніе, то миссъ Галиндо только и оставалось перевезти дѣвушку къ себѣ въ Генбёри. Хотя Бесси въ послѣднее время самымъ неожиданнымъ образомъ стала развившеюся молодою женщиною, миссъ Галиндо, однакожь, оставила бы ее въ школѣ еще на годъ, еслибъ имѣла средства къ тому; но это стало для нея невозможно, когда она сдѣлалась писцомъ мистера Горнера и лишилась всего своего заработка по складочному магазину; во всякомъ случаѣ, она, я думаю, была рада, что обстоятельства принуждали ее отважиться на поступокъ, о которомъ она думала уже давно. Такъ или иначе, Бесси пріѣхала къ миссъ Галиндо нѣсколько недѣль послѣ того, какъ капитанъ Джемсъ освободилъ миссъ Галиндо отъ должности и далъ ей возможность снова заняться своимъ хозяйствомъ.
Долгое время я не знала о новой обитательницѣ въ Генбёри. Миледи ни разу не упомянула о ней, что вполнѣ согласовалось съ извѣстными правилами леди Ледлоу. Она не видѣла и не слышала, однимъ-словомъ ничѣмъ не обнаруживала, что знаетъ о существованіи тѣхъ, кто не имѣлъ законнаго права существовать. Если миссъ Галиндо надѣялась на исключеніе въ пользу Бесси, то она ошибалась. Миледи послала записку къ миссъ Галиндо, приглашая послѣднюю придти къ чаю однажды вечеромъ, спустя мѣсяцъ послѣ пріѣзда Бесси; но миссъ Галиндо отвѣчала, что простудилась и не можетъ придти. Получивъ второе приглашеніе, она отвѣчала, что занята дома, одинъ шагъ ближе къ истинѣ. На третье приглашеніе она отозвалась, что у ней находится молодая знакомая, которую она не можетъ оставить одну. Миледи вѣрила всякому извиненію и затѣмъ уже не возвращалась къ нему. Я очень сожалѣла объ отсутствіи миссъ Галиндо, впрочемъ, всѣ мы очень-сожалѣли о томъ: въ то время, когда она была писцомъ, всѣ мы знали, что она на прощаньи непремѣнно зайдетъ къ кому-нибудь изъ насъ и скажетъ что-нибудь забавное. Въ особенности же я, по своей болѣзни, или, можетъ-быть, по природной склонности, очень любила деревенскія сплетни. Вдругъ не стало мистера Горнера, который, приходя по временамъ, разсѣвалъ нашу скуку формальнымъ, важнымъ умнымъ разговоромъ; вдругъ вскорѣ исчезла и миссъ Галиндо. Да, я очень-сожалѣла о ней, и я увѣрена, что миледи также чувствовала ея отсутствіе. Несмотря на ея всегда-спокойныя, важныя манеры, я убѣждена была въ томъ, что ея сердце жаждало нѣсколькихъ словъ со стороны миссъ Галиндо, которая, казалось, совсѣмъ оставила нашъ домъ съ-тѣхъ-поръ, какъ пріѣхала Бесси.
Капитанъ Джемсъ, пожалуй, былъ человѣкъ очень-умный, но даже сама миледи не могла сказать, чтобъ онъ замѣнялъ старыхъ, семейныхъ друзей. Онъ былъ настоящій морякъ, какъ были моряки тѣхъ временъ... много ругался, много пилъ (что, однакожь, не производило на него никакого вліянія) и во всѣхъ своихъ поступкахъ обнаруживалъ точность и доброе сердце. Но онъ не привыкъ находиться въ обществѣ женщинъ, какъ однажды сказала миледи, и обо всемъ хотѣлъ судить самъ. Миледи, я думаю, ожидала найти въ немъ человѣка, который при управленіи имѣніемъ руководствовался бы ея указаніями; однакожь, капитанъ Джемсъ велъ себя такъ, какъ-будто онъ отвѣчалъ за хорошее управленіе по всѣмъ частямъ и, слѣдовательно, требовалъ полной свободы дѣйствія. Онъ слишкомъ-долго повелѣвалъ людьми на морѣ и не могъ допустить, чтобъ женщина управляла его дѣйствіями, хотя бы эта женщина и была миледи. въ этомъ, кажется, виденъ былъ здравый смыслъ, о которомъ, бывало говорила миледи; но когда здравый смыслъ дѣйствуетъ противъ насъ, то мы, я полагаю, не цѣнимъ его въ той мѣрѣ, въ какой мы должны были бы цѣнить его.
Леди Ледлоу гордилась тѣмъ, что сама управляла собственнымъ имѣніемъ. Съ какимъ удовольствіемъ, она, бывало, разсказывала намъ, какъ ея отецъ бралъ ее съ собою, когда ѣздилъ по имѣнію, и приказывалъ ей обратить вниманіе то на одно, то на другое, и не допускать такихъ-то мѣръ. Но въ первый-же разъ, когда она сообщила обо всемъ этомъ капитану Джемсу, онъ прямо объявилъ ей, что слышалъ отъ мистера Смитсена о весьма жалкомъ состояніи фермъ и о значительномъ недочетѣ въ доходѣ и, что онъ намѣренъ изучить земледѣліе и привести все имѣніе въ порядокъ. Конечно, слова капитана привели миледи въ неописанное удивленіе, но что-жь ей было дѣлать? Человѣкъ, котораго сама она избрала, со всею своею энергіею принимался за искорененіе ошибокъ, происходившихъ отъ невѣжества, въ чемъ заключались всѣ обвинены, которыя могли взводить на него лица, претендовавшія давать совѣты миледи. Капитанъ Джемсъ читалъ прежде путешествіе Артура Йонга въ свободное время, когда онъ лежалъ больной, и отрицательно качалъ головою во время разсказа миледи о томъ, какъ сѣяли или пахали землю съ незапамятныхъ временъ. Потомъ онъ предпринялъ нѣсколько опытовъ вдругъ. Миледи смотрѣла на все это съ важнымъ молчаніемъ; но всѣ фермеры и арендаторы пришли въ волненіе и предвѣщали сотни неудачъ. Можетъ быть, пятьдесятъ опытовъ, дѣйствительно, не удались; леди Ледлоу ожидала по-крайней-мѣрѣ вдвое больше; но онѣ были вдвое, вчетверо, въ восемь разъ больше того, что предвидѣлъ капитанъ. Онъ высказалъ вслухъ, что обманулся въ своихъ ожиданіяхъ и тѣмъ снова пріобрѣлъ популярность. Грубый провинціальный народъ не понялъ бы безмолвнаго и важнаго раскаянія человѣка, ошибшагося въ своихъ планахъ; но онъ сочувствовалъ человѣку, проклинавшему неудачу -- да, ему сочувствовали всѣ, хотя и хохотали надъ нимъ въ тихомолку. Мистеръ Брукъ, бывшій купецъ, безпрестанно порицалъ его за неудачные опыты и за вѣчныя ругательства. "Но чего-жь можно ожидать отъ моряка?" спрашивалъ мистеръ Брукъ (что знала и миледи), хотя ему было, конечно, извѣстно, что капитана Джемса выбрала сама миледи за дружбу, которая существовала прежде между нимъ и мистеромъ Юрайеномъ. Я полагаю, что этотъ отзывъ бирмингемскаго хлѣбопека заставилъ миледи поддерживать капитана Джемса и поощрять его къ новымъ опытамъ Она не хотѣла обнаружить, что считала свой выборъ неблагоразумнымъ и что послушалась купца-диссидента, который былъ единственнымъ лицомъ во всей окрестности, разгуливавшимъ въ цвѣтной одеждѣ, тогда какъ чуть-ли не весь свѣтъ носилъ трауръ но единственномъ сынѣ миледи.
Капитанъ Джемсъ непремѣнно бросилъ-бы управленіе имѣніемъ, еслибъ миледи не чувствовала, что была обязана оправдать благоразуміе своего выбора, и не обратилась къ нему съ настоятельною просьбою остаться у ней. Онъ былъ очень тронутъ ея довѣріемъ къ нему и съ страшнымъ проклятіемъ объявилъ, что въ будущемъ году извлечетъ изъ помѣстья такіе доходы, какихъ оно никогда до-тѣхъ-поръ не приносило. Миледи никогда не повторяла того, что она слышала, особенно если слышанное ею говорило не въ пользу лица, такимъ-образомъ она, я полагаю, не передала капитану Джемсу отзыва мистера Брука о томъ, что морякъ можетъ только дурно управлять имѣніемъ; между-тѣмъ, капитанъ непремѣнно желалъ успѣха на второй годъ своихъ опытовъ, несмотря ни на что, отправился къ дѣльному и ловкому мистеру Бруку и просилъ его научить лучшей методѣ управленія имѣніемъ. Конечно, еслибъ миссъ Галиндо приходила къ намъ въ домъ такъ-же часто, какъ прежде, всѣ мы услышали бы о новомъ знакомствѣ нашего управляющаго гораздо прежде. Но при такихъ обстоятельствахъ миледи никогда не могла себѣ вообразить, чтобъ капитанъ, который въ своихъ мнѣніяхъ о церкви и королѣ былъ гораздо строже ея, могъ когда-либо подружиться съ диссидентомъ-хлѣбопекомъ изъ Бирмингема, хотя бы только съ цѣлію служить интересамъ миледи.
Мы въ первый разъ услышали о томъ отъ мистера Грея, который въ послѣднее время часто навѣшалъ миледи: ни онъ, ни она не могли забыть торжественную связь, которую создалъ между ними тотъ фактъ, что онъ принесъ ей извѣстіе о смерти милорда. Искреннія и священныя слова, произнесенныя имъ въ то время, хотя и касавшіяся только важныхъ предметовъ, жизни и смерти, заставили ее уступить желанію мистера Грея -- основать деревенскую школу. Она, правда, вздохнула ни разъ и все-таки больше боялась вреда отъ образованія, нежели надѣялась на пользу; но какъ-бы въ память милорда, она позволила выстроить на лугу близь церкви домъ для школы, нѣсколько-грубой архитектуры, и, воспользовавшись своимъ вліяніемъ, которое она имѣла безъ всякаго сомнѣнія, выразила свое твердое желаніе, чтобъ дѣти учились только чтенію, письму и первымъ четыремъ правиламъ ариѳметики, а дѣвушки только читать и считать въ умѣ, въ остальное же время, чинили свои платья, вязали чулки и пряли. Миледи подарила школѣ больше прялокъ, нежели тамъ было дѣвушекъ, и потребовала постановить правиломъ, чтобъ дѣвушка соткала извѣстное число мотковъ льна и связала извѣстное число паръ чулокъ, а потомъ уже приступила къ ученію. Конечно, дѣлать было нечего, оставалось только согласиться со всѣми ея капризами... Я очень-хорошо помню тотъ день, когда мистеръ Грей вынулъ изъ своего кармана чрезвычайно-тонкую пряжу (а я могла судить объ этихъ вещахъ) и положилъ ее и прекрасную пару связанныхъ чулокъ передъ миледи, такъ-сказать, какъ первенцы своей школы. Она надѣла очки и внимательно принялась разсматривать обѣ вещи; потомъ передала ихъ мнѣ.
-- Очень-хорошо, мистеръ Грей. Я очень-довольна этимъ. Вы счастливы въ вашей школьной учительницѣ. Она, какъ видно, очень-хорошо знаетъ толкъ въ женскихъ работахъ и имѣетъ большое терпѣніе. Кто она? Она не изъ нашей деревни?
-- Миледи, сказалъ мистеръ Грей, заикаясь и краснѣя но своему обыкновенію.-- Миссъ Бесси учитъ всѣмъ этимъ вещамъ... миссъ Бесси и иногда миссъ Галиндо.
Миледи посмотрѣла на него сверхъ очковъ, но повторила только слова: "миссъ Бесси" и остановилась, какъ-бы припоминая, кто могла бы быть эта особа; приведенный въ смущеніе мистеръ Грей перемѣнилъ предметъ разговора. Онъ сказалъ, что считалъ своею обязанностью отказаться отъ подписки, предложенной мистеромъ Брукомъ, потому-что онъ былъ диссидентъ; выразилъ опасеніе, что капитанъ Джемсъ, чрезъ посредство котораго мистеръ Брукъ предлагалъ деньги, обидѣлся тѣмъ, что онъ, мистеръ Грей, отказался принять деньги отъ человѣка, который исповѣдывалъ другую вѣру, котораго мистеръ Грей подозрѣвалъ даже зараженнымъ ересью Додвелля.