-- Я не могла... я не могу повѣрить этому. Вѣдь онъ долженъ знать, что она еретичка, дочь булочника, тогда какъ онъ джентльменъ какъ по чувству и характеру, такъ и по своему званію, хотя манеры его и бываютъ по временамъ нѣсколько-грубы. Дорогая миссъ Галиндо, что будетъ съ этимъ свѣтомъ?
Миссъ Галиндо сама принимала участіе въ томъ, чтобы привести свѣтъ въ положеніе, которое устрашало миледи; хотя все это было забыто въ настоящее время, но то, что миссъ Бесси была принята въ почетномъ домѣ миледи, было однимъ изъ злосчастныхъ предзнаменованій будущаго состоянія свѣта, которое тревожило миледи, и миссъ Галиндо очень-хорошо понимала это -- но получивъ сама прощеніе еще слишкомъ недавно, она не смѣла прямо защищать человѣка, снова оскорблявшаго тонкое чувство приличія, которое было отличительною чертою характера миледи, и отвѣчала такъ:
-- Дѣйствительно, миледи, я давно уже перестала терзать себя догадками, почему Джекъ любитъ Джиль или Джиль любитъ Джека. Лучше всего безусловно вѣрить въ то, что браки происходятъ нѣкоторымъ образомъ не отъ міра сего, зависятъ не отъ причинъ и законовъ этого міра. Я не смѣю рѣшительно утверждать, что они назначаются на небѣ, можетъ-быть, они назначаются въ другомъ какомъ-либо мѣстѣ; но, во всякомъ случаѣ, я уже не стану мучить голову свою, чтобъ узнать, длячего они случаются. Капитанъ Джемсъ -- джентльменъ; въ этомъ я нисколько не сомнѣваюсь съ той минуты, какъ я увидѣла прошлою зимою, что онъ остановился и взялъ съ собою старую Блекъ, которая поскользнулась и упала, потомъ ругнулъ мальчишку, смѣявшагося надъ старухой, и далъ ему такой подзатыльникъ, что тотъ свалился и заплакалъ; но какимъ-нибудь-образомъ мы должны имѣть хлѣбъ... я люблю хлѣбъ, который печется у меня дома въ отличной кирпичной печкѣ; но многіе не умѣютъ печь хлѣбы и потому я не понимаю, отчего человѣкъ не можетъ быть хлѣбопекомъ. Видите, миледи, я смотрю на печеніе хлѣба, просто, какъ на промыселъ, и промыселъ законный. Въ этомъ дѣлѣ нѣтъ машинъ, которыя бы отнимали у мужчины или у женщины возможность добывать себѣ хлѣбъ, собственными трудами, подобно тонкопрядильной машинѣ, (этой неугомонной хлопотуньѣ), которая отбиваетъ всѣ средства къ существованію у всѣхъ насъ, добрыхъ старухъ, и преждевременно сводитъ въ могилу. Это, если позволите, изобрѣтеніе врага нашего!
-- Совершенно справедливо! сказала миледи, покачавъ головою.
-- Но печеніе хлѣбовъ -- работа здоровая, полезная, тяжелая работа рукъ. Благодаря небу, еще не изобрѣли ничего такого, что могло бы замѣнить эту работу. По моему мнѣнію, неестественно и несогласно съ священнымъ писаніемъ заставлять чугунъ и сталь, неодушевленные предметы, совершать дѣло рукъ человѣческихъ. Такимъ-образомъ, я утверждаю, что всѣ ремесла, въ которыхъ чугунъ и сталь производятъ дѣло, назначенное человѣку при паденіи, противузаконны, и я никогда не буду защищать ихъ. Но этотъ булочникъ Брукъ мѣсилъ свой хлѣбъ, заставилъ его подняться; потомъ, люди, которые можетъ-быть, не имѣла хорошихъ печей, пришли къ нему и купили его хорошій легкій хлѣбъ; честнымъ образомъ онъ получалъ копейку и мало-по-малу разбогатѣлъ. Почему же, спрашиваю васъ, миледи, случилось это такъ? Вѣдь еслибъ онъ могъ, то родился бы однимъ изъ Генбёри или лордомъ; еслижь это не случилось, то онъ не виноватъ, по-крайней-мѣрѣ по моему мнѣнію, въ томъ, что онъ дѣлалъ хорошій хлѣбъ, будучи ремесломъ -- булочникъ, пріобрѣлъ деньги и купилъ землю. Онъ по несчастію, а не но своей винѣ, родился не важнымъ лицомъ.
-- Совершенно-справедливо, сказала миледи, послѣ нѣкотораго раздумья.-- Но, хотя онъ и хлѣбопекъ, тѣмъ не менѣе онъ могъ бы исповѣдовать нашу вѣру, Даже ваше краснорѣчіе, миссъ Галиндо, не убѣдитъ меня въ томъ, что это не его собственная вина.
-- Прошу васъ извинить, миледи, но я не могу согласиться и съ этимъ, сказала миссъ Галиндо, ободренная первымъ успѣхомъ своего краснорѣчія.-- Если я какъ слѣдуетъ понимаю ихъ вѣру, то анабаптистъ не получаетъ крещенія, будучи ребенкомъ; слѣдовательно, онъ не имѣетъ ни крестнаго отца, ни крестной матери, которые могли бы сдѣлать для него что-нибудь; вы согласны съ этимъ, миледи?
Миледи желала бы знать прежде къ чему приведетъ ея согласіе, а потомъ уже объявить, что она не могла не согласиться на это первое предложеніе; впрочемъ, она, молча, одобрила слова миссъ Галиндо, наклонивъ голову.
-- Вы знаете, что крестные отцы и матери должны дать отъ нашего имени три обѣта въ то время, какъ мы только умѣемъ кричать во все горло. Это -- большое преимущество. Но мы не должны быть жестокими къ тѣмъ, которые не имѣли крестныхъ отцовъ и матерей. Одни, какъ намъ извѣстно, родятся съ серебряными ложками, то-есть крестный отецъ дѣлаетъ имъ подарки, учитъ ихъ катихизису и наблюдаетъ за тѣмъ, чтобъ они сдѣлались добрыми христіанами и посѣщали церковь -- другіе же съ деревянными ложками во рту. Послѣдніе, бѣдняжки, остаются весь свой вѣкъ сиротами безъ крестныхъ отцовъ и матерей и диссидентами; и если они занимаются торговлею, тѣмъ хуже для нихъ. Но мы должны быть смиренными христіанами, миледи, и не слишкомъ-высоко поднимать голову, потому-что родились въ истинной вѣрѣ.
-- Вы идете слишкомъ-быстро, миссъ Галиндо! Я не успѣваю слѣдить за вами. Притомъ же, я думаю, что диссиденты -- дѣло діавола. Отчего они не могутъ вѣровать такъ, какъ мы? Это -- очень дурно. Притомъ же, это расколъ и ересь, а вы знаете, библія учитъ насъ, что это равно чародѣйству.