-- Онъ только-что назначенъ; онъ присягалъ, недѣли четыре назадъ... Это тѣмъ-болѣе достойно сожалѣнія.
-- Я не понимаю, отчего вы сожалѣете объ этомъ. Фамилія Латомъ владѣетъ Гетевэ со временъ Эдуарда I-го, и мистеръ Латомъ человѣкъ съ хорошимъ характеромъ, правда, онъ немного вспыльчивъ...
-- Миледи! онъ посадилъ въ тюрьму Джоба Грегсена за воровство... въ чемъ этотъ бѣднякъ также невиненъ, какъ и я... всѣ доказательства могутъ подтвердить это, а между-тѣмъ теперь дѣло ужь находится въ судѣ. Дворяне поддерживаютъ другъ друга до такой степени, что ихъ никакъ нельзя склонить къ справедливости; они присудили Джоба къ заключенію въ тюрьму изъ угожденія къ мистеру Латому, говоря, что онъ первый разъ заключаетъ человѣка въ тюрьму, и что было бы невѣжливо сказать ему о недостаточности доказательствъ. Заклинаю васъ Богомъ, миледи, переговорите съ джентльменами: они послушаютъ васъ; а мнѣ они говорятъ только, чтобъ я не вмѣшивался не въ свое дѣло.
Миледи всегда была на сторонѣ своего сословія, а Латомы, владѣтели Гетевэ-Корта, находились въ близкомъ родствѣ съ фамиліею Генбёри. Кромѣ того, въ то время считали за честь поощрить молодаго судью, произнося по его первому дѣлу весьма-строгій приговоръ; потомъ Джобъ Грегсенъ былъ отцомъ дѣвушки, которую недавно уволили отъ ея должности судомойки, потому-что она нагрубила мистрисъ Адамсъ, горничной миледи; а мистеръ Грей не назвалъ ни одной изъ причинъ, по которымъ онъ считалъ Джоба невиннымъ; онъ былъ чрезвычайно взволнованъ и говорилъ очень-быстро; я думаю, онъ готовъ былъ тотчасъ же прогнать миледи въ судебную залу въ Генлей. Такимъ-образомъ все, кромѣ голословнаго объявленія мистера Грея, говорило противъ несчастнаго Джоба, и миледи, принявъ нѣсколько строгій видъ, произнесла:
-- Мистеръ Грей! я не вижу, по какой причинѣ вы или я будемъ вмѣшиваться въ это дѣло. Мистеръ Герри Латомъ, молодой человѣкъ, имѣющій сострадательное сердце: я увѣрена, что онъ способенъ убѣдиться въ истинѣ и безъ нашей помощи...
-- Но съ того времени прибавились новыя доказательства, воскликнулъ мистеръ Грей, перебивая ее.
Миледи приняла еще болѣе строгій видъ и стала замѣтно-холоднѣе.
-- Я полагаю, что новыя доказательства извѣстны суду, который состоитъ изъ лицъ, принадлежащихъ къ хорошимъ фамиліямъ, пользующихся честнымъ именемъ и доброю славою и хорошо-извѣстныхъ во всемъ графствѣ. Мнѣніе одного изъ нихъ, очень-естественно, должно имѣть въ ихъ глазахъ болѣе вѣсу, нежели слова Джоба Грегсена, человѣка, непользующагося особенно-хорошей репутаціей... сильно подозрѣваемаго въ воровствѣ... неизвѣстно откуда явившагося, поселившагося на герменской общинѣ... которая, кажется, даже не принадлежитъ къ нашему приходу; слѣдовательно вы, какъ пасторъ, вовсе не отвѣчаете за то, что тамъ происходитъ; и судьи отчасти, можетъ-быть, были и правы -- хотя я не признаю слова ихъ политичными -- совѣтуя вамъ не вмѣшиваться не въ свое дѣло, прибавила миледи, улыбаясь: -- и они, пожалуй, вздумаютъ посовѣтовать то же самое и мнѣ, если я захочу вмѣшаться, мистеръ Грей. Какъ вы объ этомъ думаете?
Рѣчь миледи, повидимому, непріятно поразила и разсердила мистера Грея. Раза два онъ хотѣлъ-было говорить, но останавливался, какъ бы считая слова свои неблагоразумными. Наконецъ онъ произнесъ:
-- Меня, человѣка незнакомаго, живущаго здѣсь только нѣсколько недѣль, могутъ обвинить въ высокомѣріи за то, что я составляю свое мнѣніе о людяхъ, несогласное съ мнѣніемъ жителей...