Мэри всплеснула руками съ напряженнымъ усиліемъ, не сказала въ слова въ отвѣтъ этому холодному, деревянному лицу,-- этому рѣзкому, рѣшительному голосу;-- но уходя, она молила Небо послать ей силы перенесть предстоявшее испытаніе, послать ей силы простить мистриссъ Дженкинсъ.
Мистриссъ Дженкинсъ кротко посмотрѣла вслѣдъ уходившей, и потомъ накинулась на себя такъ быстро и сердито, какъ накидывалась иногда на другихъ.
-- О, какой же я звѣрь! Господи, прости меня! Что значитъ чай моего мужа въ сравненіи съ жизнью малютки? Въ крупѣ -- все зависитъ отъ времени. Какое бездушное созданіе... по всему видно, что ты не имѣла ребенка.
И прежде, чѣмъ кончились эти упреки, она была уже внизу, съ чайникомъ въ рукѣ. Мэри не находила словъ, да къ тому же и не могла говорить отъ слезъ, чтобы выразить свою благодарность. Мистриссъ Дженкинсъ отклонила отъ себя изліяніе этого чувства, сухо сказавъ своей сосѣдкѣ:
-- Я дѣлаю это не для васъ, ма'мъ, но для больнаго ребенка, въ той надеждѣ, что онъ выростетъ и будетъ снисходителенъ къ бѣднымъ безсловеснымъ животнымъ, особливо если самъ станетъ забывать запирать шкапъ со съѣстными припасами.
Мистриссъ Дженкинсъ сдѣлала все, и даже болѣе, чѣмъ могла бы придумать Мэри при своей неопытности. Она приготовила теплую ванну, употребивъ при этомъ термометръ своего супруга (мистеръ Дженкинсъ наблюдалъ температуру воздуха каждый день, и занимался этимъ пунктуально, какъ часы). Она велѣла матери опустить ребенка въ воду, сохраняя прежній холодный, неподвижный, оскорбительный видъ, и потомъ удалилась на верхъ, не сказавъ ни полслова. Мэри хотѣла было попросить ее остаться, но не осмѣлилась: слезы катились по ея щекамъ сильнѣе прежняго. Бѣдная молодая мать! съ какимъ нетерпѣніемъ считала она минуты, ожидая доктора. Но, еще до его прихода, мистриссъ Дженкинсъ, снова спустилась внизъ, и принесла съ собой что-то въ рукѣ.
-- Я часто видѣла припадки этой болѣзни, чего, полагаю, ма'мъ, вамъ не удавалось. При этихъ случаяхъ горчичникъ на грудь помогаетъ отлично; я приготовила его и, съ вашего позволенія, ма'мъ, положу бѣдному малюткѣ.
Мэри не могла говорить: она только сдѣлала знакъ, выражавшій согласіе и благодарность.
Черезъ нѣсколько секундъ ничѣмъ непрерываемаго молчанія, горчичникъ началъ дѣйствовать. Ребенокъ посмотрѣлъ на мать, какъ будто стараясь извлечь изъ ея взоровъ твердость духа, чтобъ перенесть жгучую боль; но, глядя на его страданіе, Мэри тихо рыдала; недостатокъ твердости духа въ ней самой сообщился ему и онъ началъ ревѣть.-- Въ эту минуту мистриссъ Дженкинсъ приподняла свой передникъ и закрыла имъ лицо.
-- Успокойся, милочка! потерпи немного! сказала она по возможности веселымъ тономъ.