Маленькое личико малютки просвѣтлѣло. Твердость духа возвратилась къ Мэри, и обѣ женщины обоюдными силами утѣшали его, пока горчичникъ не подѣйствовалъ окончательно.
-- Ему лучше, мистриссъ Дженкинсъ, посмотрите ему въ глазки! Какая разница! Онъ и дышитъ теперь легче....
При этихъ словахъ вошелъ докторъ. Онъ осмотрѣлъ паціента. Ребенку дѣйствительно было лучше.
-- Припадокъ былъ сильный. Средства, которыя вы употребили, превосходны. Часомъ позже не помогла бы ему вся фармакопея. Я пришлю порошокъ, и пр. и пр.
Мистриссъ Дженкинсъ осталась выслушать это мнѣніе. Съ сердцемъ, совершенно спокойнымъ, она уже хотѣла вытти изъ комнаты, когда Мэри схватила ея руку и поцаловала: она не могла иначе высказать своей благодарности.
Мистриссъ Дженкинсъ казалась сконфуженною и оскорбленною; казалось, будто она, прибѣжавъ наверхъ, сейчасъ же вымоетъ руку.
Но на перекоръ этимъ кислымъ взглядамъ, черезъ часъ времени, она тихо сошла внизъ посмотрѣть, въ какомъ положеніи находился ребенокъ.
Маленькій джентльменъ сладко спалъ послѣ испуга и боли, которыми надѣлили его друзья,-- и въ утро Рождества, когда Мэри проснулась и посмотрѣла на хорошенькое, блѣдное личико, лежавшее у нея на рукѣ, она съ трудомъ могла представить себѣ опасность, въ которой находился малютка.
Позже обыкновеннаго она встала съ постели и услышала, что въ верхнемъ этажѣ происходитъ страшная суматоха. Какъ вы думаете, что тамъ случилось?-- Котъ измѣнилъ своему лучшему другу: онъ съѣлъ лучшую сосиску своихъ покровителей; изгрызъ и перепачкалъ всѣ прочія до такой степени, что невозможно было употребить ихъ въ дѣло! Прожорливости кота не было границъ! въ припадкѣ аппетита онъ съѣлъ бы, кажется, роднаго отца! Теперь мистриссъ Дженкинсъ въ свою очередь бушевала и кричала:
-- Я тебѣ задамъ негодяй! Я повѣшу тебя! И когда же вздумалъ сдѣлать это -- въ первый день праздника,-- когда всѣ лавки заперты! Ну что такое индюшка безъ сосисекъ?-- гнѣвно заключила мистриссъ Дженкинсъ.