Во время своей служебной дѣятельности съ 1812 по 1830 г. Улыбышевъ завѣдываль редакціей "Journal de S-t. Pétersbourg", былъ вообще редакторомъ при коллегіи иностранныхъ дѣлъ, занимался переводами "съ Французскаго языка на Русскій и съ Русскаго на Французскій (на послѣдній онъ перевелъ одно сочиненіе по интересовавшему тогда правительство вопросу о военныхъ поселеніяхъ), составилъ по порученію правительства описаніе коронаціи императора Николая Павловича (за что именно и получилъ алмазные знаки ордена Св. Анны 2 степени), но главнымъ образомъ, какъ и въ теченіе всей своей жизни, посвящалъ досуги свои занятіямъ музыкою и частью литературою {Изъ двухъ сестеръ его одна, Елисавета Дмитріевна, умершая незамужней, писала и печатала Французскіе стихи, неоднажды разбиравшіеся извѣстнымъ барономъ Брамбеусомъ; (Étincelles et cendres, М. 1842; Pensées et soucis, М. 1843; Épines et lauriers, М. 1845) и похваляемые Краевскимъ другая сестра -- Екатерина Дмитріевна, по мужѣ Панова, была очень образована и начитана: къ ней писаны знаменитыя философическія Письма П. Я. Чаадаева. А. Б.-- Сестра Панова, за докторомъ Коршемъ, была матерью извѣстныхъ дѣятелей Русской печати. П. Б.}.
На службѣ Улыбышевъ пріобрѣлъ знакомство съ графами Канкринымъ, Сперанскимъ, Блудовымъ, о которыхъ всегда отзывался съ большимъ уваженіемъ, также какъ и о графѣ Нессельроде, своемъ прямомъ начальникѣ, расположеніемъ котораго онъ всегда пользовался.
Въ отставку онъ вышедъ въ слѣдствіе кончины своего отца и съ тѣхъ поръ поселился въ родовомъ своемъ Нижегородскомъ имѣніи Лукинѣ (ему достались Нижегородскія имѣнія его отца, брату его -- Саратовскія), занялся устройствомъ своихъ дѣлъ и довелъ ихъ до того, что къ концу жизни, когда перешло къ нему, по смерти его брата, и Саратовское имѣніе, получалъ до 50,000 рублей ежегоднаго дохода.
Женившись на Варварѣ Александровнѣ Олсуфьевой, Улыбышевъ прожилъ въ с. Лукинѣ почти безвыѣздно около десяти лѣтъ, отлучаясь лишь иногда въ городъ, на ярмарку, на дворянскіе выборы и для своихъ музыкальныхъ работъ, о чемъ сказано будетъ ниже.
Энергически занимаясь въ Лукинѣ хозяйствомъ, онъ не покидалъ главной "злобы" своей жизни: задумалъ и написалъ здѣсь свое сочиненіе о Моцартѣ, которое вышло изъ печати въ Москвѣ, въ 1843 г. въ трехъ частяхъ на французскомъ языкѣ подъ заглавіемъ: "Nouvelle biographie de Mozart suivie d'un aperèu sur l'histoire générale de la musique et de l'analyse des principales oeuvres de Mozart", par Alexandre Oulibicheff, memore honöradre de la société philharmonique de S-t. Pétersbonrg.
Для лучшей обработки своихъ взглядовъ на музыку Моцарта А. Д. пріѣзжалъ въ Нижній, устраивалъ оркестровое выполненіе Моцартовскихъ пьесъ и часто видался съ покойнымъ Шереметевымъ, также большимъ любителемъ музыки и тонкимъ знатокомъ и цѣнителемъ ея {Разсказываютъ, что однажды А. Д. съ П. В. Шереметевымъ былъ въ Нижегородскомъ Спасо-Преображенскомъ соборѣ и слушалъ исполненіе архіерейскими пѣвчими (при епископѣ Іоаннѣ, въ тридцатыхъ годахъ) херувимской, подъ управленіемъ регента, большого мастера примѣнять извѣстные уже мотивы къ духовному пѣнію. Шереметевъ прямо назвалъ пьесу Моцарта, положенную регентомъ въ основаніе текста херувимской.... Такимъ образомъ Улыбышевъ не былъ одинокимъ въ своихъ музыкальныхъ стремленіяхъ и составлялъ лишь центръ тогдашняго музыкальнаго кружка въ Нижнемъ. Въ предисловіи къ своей книгѣ о Моцартѣ называетъ онъ, еще слѣдующихъ участниковъ въ тогдашнихъ Нижегородскихъ музыкальныхъ собраніяхъ: Николая Ѳедоровича Кудрявцева, Василія Николаевича Верстовскаго, Михаила- Михайловича Аверкіева и братьевъ Петра и Михаила Петровичей Званцовыхъ. Нижегородскій преосвященный предоставлялъ имъ своихъ пѣвчихъ для исполненія большихъ піесъ.}. Тамъ, гдѣ А. Д. не находилъ отвѣта о музыкѣ Моцарта у извѣстныхъ авторовъ о ней, онъ разрѣшалъ задачу самъ, логичностью своего мышленія и, по отзыву музыкальнаго критика г. Фетиса, разрѣшалъ блестящимъ образомъ. Трудъ его пользуется и до сихъ поръ большимъ почетомъ въ музыкальной литературѣ {Не лишне здѣсь привести выдержку изъ одной Нѣмецкой музыкальной газеты пятидесятыхъ годовъ (Neue Berliner Muzik-Zeitimg herausgegeben von, Gustav Bock, 1850), "Въ серединѣ великаго пространства Русскаго царства, почти въ равномъ разстояніи отъ г. С.-Петербурга и Уральскаго хребта, отдѣляющаго Европу отъ Сибири, лежитъ Нижній-Новгородъ. Уже нѣсколько лѣтъ тому назадъ, и между жителями этаго города, которыхъ число превышаетъ 30.000, постепенно распространяющая въ образованномъ классѣ наклонность къ музыкальнымъ наслажденіямъ, нашла сочувствіе, и музыка насчитываетъ теперь уже значительное число образованныхъ почитателей, которые съ ревностію и любовью слѣдуютъ своему музыкальному призванію. Во многихъ домашнихъ кругахъ города, какъ благодѣтельныя послѣдствія этаго направленіи, образовались маленькія музыкальныя собранія, въ которыхъ нашли бы наслажденіе и радость истинные друзья музыки. Сочиненія знаменитѣйшихъ творцовъ, незабвенныхъ въ области музыки, каковы Гайднъ, Бетговенъ и Моцартъ, также какъ и новѣйшихъ, каковы Мендельсонъ-Бартольди, Шпоръ, Феска, Рейсигеръ, исполняются въ квартетахъ и тріо, на фортепіано, съ акомпанементомъ струнныхъ инструментовъ, и на одномъ фортепіано, съ возможною отчетливостію, вкусомъ и чувствомъ. Между здѣшними дилетантами, принимающими самое живое участіе въ этихъ музыкальныхъ собраніяхъ, должны быть поименованы: г. Улыбышевъ, который обыкновенно играетъ первую скрипку и, при совершенію удовлетворительной способности въ области такъ называемой каммеръ-музыки, какъ и при исполненіи классическихъ сочиненій, заставляетъ себя слушать съ удовольствіемъ. Онъ съ самыхъ раннихъ лѣтъ, съ величайшею ревностію, предался теоретическому и практическому изученію музыки, старался, сколько позволяли силы, познакомиться съ важными произведеніями прошедшаго столѣтія и даже со, славою попытался распространить пріобрѣтенныя имъ познанія, издавъ, для теоріи музыки, сочиненіе, подъ заглавіемъ: Nouvelle biographie de Mozart, suivie d'un aperèu sur l'histoire de la musique et de l'analyse des principales oeuvres de Mozart. Но по недостатку меxaнической отдѣлки, требуемой силы и ближайшаго знакомства со всѣми трудными формами (Modificationen), которымъ подверглась игра на скрипкѣ и которыя необходимо требуютъ болѣе новой методы, онъ уже не въ состояніи, при исполненіи нынѣшнихъ сочиненій, каковы Вьетана, Эрнста, Прюма, Алира и др. соперничать съ другими изъ новѣйшихъ скрипачей. Партію альта, съ счастливымъ успѣхомъ и совершенно удовлетворительною отчетливостію, исполняетъ г. Аверкіевъ, страстный почитатель важной музыки, и его живое участіе въ исполненіи квартетовъ Моцарта и Бетговена не позволяетъ желать ничего болѣе. Кромѣ того, не самыя трудныя вещи онъ очень удовлетворительно разъигрываетъ на скрипкѣ и віолончели. Не менѣе достойно упоминанія участіе г. Каменскаго въ здѣшнихъ музыкальныхъ частныхъ вечерахъ. Его постоянное, неутомимое усердіе, съ которымъ онъ посвящаетъ себя музыкѣ, ободряетъ другихъ и одушевляетъ его сотрудниковъ. Кромѣ того, и дамы здѣшнія страстныя въ послѣднее десятилѣтіе и любительницы музыки. Въ городѣ найдется рѣдкій домъ, гдѣ бы не было хорошаго инструмента, на которомъ онѣ очень бѣгло и удовлетворительно исполняютъ труднѣйшія вещи Листа, Тальберга, Шопена и др. Между ними съ полнымъ правомъ первое мѣсто занимаетъ отличная піанистка графиня Толстая. Какъ развивающійся талантъ и прекрасная надежда для будущаго, является пріятный контръ-альтъ г-жи Стремоуховой и пр.}; написанный на Французскомъ языкѣ, онъ былъ вскорѣ переведенъ почти на всѣ Европейскіе языки, Нѣмецкій, Шведскій и другіе кромѣ Русскаго, на который началъ-было его переводить Сеньковскій, но почему то остановился. Мотивомъ выбора Французскаго языка для этого труда было, съ одной стороны, то, что Французскій языкъ онъ зналъ въ совершенствѣ, и въ ту эпоху своей жизни даже лучше Русскаго (который онъ отлично изучилъ лишь въ послѣдствіи) а съ другой то, что такая книга, написанная на Французскомъ языкѣ, ближе достигала своей цѣли, при слабомъ развитіи у насъ музыкальной литературы не только въ 30-тыхъ годахъ, но и теперь {Для переписки своей рукописи А. Д. воспользовался (за 500 рублей ассигнаціями) услугами нѣкоего г. Фавро, Француза домашняго учителя его дѣтей.}.
Улыбышевъ разсказывалъ, что отецъ его говаривалъ: ему "Что ты ничего не напишешь? Слѣдуетъ тебѣ написать какую-нибудь книгу". Впечатлительность натуры А. Д-ча развивала этотъ завѣтъ до того, что ему по ночамъ грезился отецъ его съ напоминаніемъ: "Исполни, Александръ, завѣтъ мой!" Написавъ своего "Моцарта", А. Д. считалъ такимъ образомъ свой "священный долгъ" исполненнымъ. Въ этомъ-то, въ нравственномъ удовлетвореніи, какое даетъ всякая, сознательно и добросовѣстно изполненная работа, и полагалъ А. Д. всѣ выгоды отъ своего сочиненія, о судьбѣ котораго онъ самъ впервыя узналъ только лѣтъ пять спустя по выходѣ книги, когда она сдѣлала свое дѣло въ средѣ компетентной публики и когда онъ сталъ получать со всѣхъ сторонъ, отъ лично ему вовсе незнакомыхъ композиторовъ, самыя сочувственныя письма, поздравлявшія его съ успѣхомъ... Въ Россіи эти три книги написанныя прекраснымъ слогомъ, до сихъ поръ продаются въ Петербургѣ въ музыкальномъ магазинѣ Бернара {Денежная выгода отъ музыкальныхъ сочиненій завѣщана Улыбышевымъ дочери своей Натальѣ Александровнѣ Садоковой, которою она, пожертвована Маріинской женской гимназіи въ Нижнемъ.}. Другимъ крупнымъ сочиненіемъ А. Д. по музыкѣ было сочиненіе его о Бетговенѣ, написанное имъ черезъ 13 лѣтъ послѣ перваго, также ни Французскомъ языкѣ Beethoven, ses critiques et ses dlossateurs, Leipzig, 1858. Это сочиненіе, на-оборотъ, не имѣло успѣха, или, вѣрнѣе, имѣло успѣхъ совершенно отрицательный. Въ немъ А. Д. пошелъ въ разрѣзъ съ зарождавшимися взглядами на Бетговенскую музыку. Онъ доказывалъ, что у Бетговена есть мѣста, противныя всякимъ понятіямъ о музыкальной гармоніи, и вооружался противъ тѣхъ музыкальныхъ критиковъ, которые утверждали, что если мы теперь не понимаемъ многихъ Бетговенскихъ диссонансовъ, то только потому, что наше ухо еще не доросло, еще не доразвилось до ихъ пониманія, что Бетговенская музыка "музыка будущаго", какъ говорятъ теперь о Вагнёровской музыкѣ. А. Д. настаивалъ на томъ, что многія сочиненія Бетговена писаны были имъ въ тотъ періодъ его жизни, когда онъ уже плохо слышалъ, или даже совсѣмъ оглохъ; а какъ для того, чтобы судить о плавности и звучности устной рѣчи мало видѣть буквы и слова, нужно прочитать ихъ вслухъ, такъ мало видѣть изображенія нотъ на линейкахъ, нужно ихъ услыхать воспроизведенными не однимъ умомъ, но и ухомъ, еще настоятельнѣе, чѣмъ относительно голосоваго воспроизведенія буквъ. Улыбышевъ увлекался даже до того, что называлъ Бетговена, за нѣкоторыя мѣста его произведеній, просто сумасшедшимъ (конечно въ музыкальномъ отношеніи).
Сочиненіе свое о Бетговенѣ онъ писалъ недолго, и вообще не такъ любовно къ нему относился, какъ къ сочиненію о Моцартѣ {Книга Улыбышева о Бетговенѣ написана въ видѣ опроверженія на книгу о томъ же предметѣ Лейнца, котораго Записки напечатаны въ Р. Архивѣ 1877 года подъ заглавіемъ: Приключенія Лифляндца въ Петербургѣ. П. Б.}.
Кромѣ названныхъ крупныхъ сочиненій онъ оставилъ множество мелкихъ музыкальныхъ замѣтокъ, печатавшихся большею частію въ "Journal de St.-Pétersbourg" въ Петербургскій періодъ его жизни, и въ "Сѣверной Пчелѣ" -- въ Нижегородскій. Темой для первыхъ были концерты и оперная музыка въ Петербургѣ, для вторыхъ -- концерты въ Нижнемъ.
Если на долю музыкальныхъ сочиненій Улыбышева выпала извѣстность, то не такъ счастливы были его чисто-литературныя произведенія, конечно потому, что они не дошли, а частью и не могли дойти, до типографскаго станка.