Приезжает царь домой; царица его встречает с радостной вестью: у нее сын родился. Обрадовался царь милому детищу, а сам плачет, заливается горючими слезами... Понял он, кому обещал сына: не простой человек выходил из воды, а в человечьем образе сам Царь Морской, водяное чудище. Плачет царь, а царице невдомек. Спрашивает она: "Царь-государь, о чем плачешь, с радости что ли?" "И с радости и с горя", -- говорит царь и рассказывает, как и что с ним было. Поплакали они вместе, да делать нечего: слезами дела не поправишь. Открыл царь ларчик, раскинулся перед ним золотой город, и стали в нем жить царь с царицею, да сына растить.
А Иван-царевич растет, словно опара подымается; вырос и стал таким молодцом, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Думает царь: сколько ни держи сына у себя, а отдавать Морскому Царю надобно. Слово данное -- свято, а царское вдвое. Вот, раз повел царь Ивана-царевича к синему морю, привел на берег и говорит: "Поищи-ка, сынок, моего перстня: обронил я его здесь на морском бережку". И оставил Ивана-царевича одного, а сам домой ушел, Пошел Иван-царевич по берегу перстень искать; идет, вдруг навстречу ему старуха старая плетется, спотыкается, клюкою подпирается. "Куда, молодец, путь держишь?" -- "А тебе что за дело, старая ведьма!" Ничего не сказала старуха, прошла мимо, а Иван-царевич думает: "Зачем я обидел старуху? Пойду-ка, ворочу ее да спрошу, где мне перстень искать: старые-то люди умны, догадливы". Воротился он, догнал старуху и говорит: "Прости меня, бабушка, за мое грубое слово: больно уж мне досадно. Заставил меня отец перстень искать, а где я его найду?" -- "Не перстень искать заставил тебя твой батюшка; отдал он тебя на службу Морскому Царю, в подводное царство". Заплакал Иван-царевич, услыхавши те старухины слова, а она говорит: "Не тужи, Иван-царевич, а слушайся меня: спрячься за тот смородинный куст, что стоит ближе к морю, и сиди. Прилетят на море купаться одиннадцать белых голубиц, красных-девиц, а после них двенадцатая, тоже белая, только с пестрыми крылышками; сбросят они свои крылышки и станут купаться, а ты подкрадись, да и утащи пестрые крылышки. Даст тебе за них девица выкуп -- золотое колечко, и станешь ты ее суженым. Смело иди тогда в подводное царство к Морскому Царю". Поблагодарил Иван-царевич старуху, пошел к синему морю, спрятался за смородинный куст, сидит ждет.
В полдень прилетели к тому месту одиннадцать белых голубиц, сбросили свои крылышки и обернулись красными девицами -- одна другой краше. Кинулись они в воду и стали купаться: играют, плещутся, песни поют, серебристой пеной морской брызжутся. Вслед за ними прилетела двенадцатая голубица -- с пестрыми крылышками. Сбросила она свои крылышки и стала купаться. И была та девица всех пригожее, всех красивее. Иван-царевич подкрался и утащил пестрые крылышки. Выкупались девицы, вышли из воды, стали, разбирать свои крылышки, хвать -- а у младшей их нет как нет. Говорит младшая девица: "Сестрицы-голубушки, не ищите, улетайте без меня домой; не досмотрела я -- сама и буду ответ держать пред Морским Царем, батюшкою". Прицепили красные девицы крылышки, оборотились голубками и улетели домой.
Осталась младшая красавица одна, осмотрелась кругом и говорит. "Отзовись, выходи, добрый человек, у кого мои крылышки! Коли стар старичок -- будь мне батюшка, коли старая старушка -- будь мне матушка, коли красная девица -- будь родная сестра, коли млад человек -- будь сердечный друг". Услыхал такую речь Иван-царевич, вышел из-за куста и подал крылышки красавице... "Ах, Иван-царевич, -- говорит она, -- что долго не бывал к нам в подводное царство? Мой батюшка, Морской Царь, на тебя сильно гневается; ступай скорей, да вот тебе золотое колечко; береги его да помни, что я -- твоя суженая, Василиса Премудрая". Сказала девица, обернулась голубкою и улетела прочь.
Спустился Иван-царевич в океан-море, шел-шел и пришел в подводное царство, прямо во дворец к Морскому Царю. Увидел его Царь и кричит: "Где ты был, пропадал? Отчего ко мне долго не бывал, не показывался? За такую провинность твою изволь сейчас приниматься за работу: есть у меня пшеницы триста скирд, а в каждой скирде по триста копен; к утру обмолоти все дочиста. Да смотри: ни скирд не ломай, ни снопов не разбивай; а не сделаешь: мой меч -- твоя голова с плеч!"
Идет Иван-царевич от Морского Царя, а сам горько плачет. Увидала его из своего терема высокого Василиса Премудрая и спрашивает: "О чем, Иван-царевич, плачешь?" -- "Как мне не плакать? Велел мне Царь Морской к завтрашнему утру триста скирд обмолотить, да чтоб их не ломать и снопов не разбивать. А разве я могу это сделать?" -- "Ничего, Иван-царевич, не горюй! Это еще не беда: беда будет впереди. Ложись-ка спать: утро вечера мудренее". Пришла ночь, лег Иван-царевич спать, а Василиса Премудрая вышла на крыльцо своего терема высокого и крикнула громким голосом: "Гей вы, слуги мои верные, муравьи ползучие! Собирайтесь все, что есть вас на белом свете, выбирайте зерно из скирд батюшкиных, да складывайте его в закрома!" Набежало муравьев со всего света видимо-невидимо, выбрали зерно и сложили все в закрома за одну ночь.
Наутро призывает Ивана-царевича к себе Морской Царь и говорит: "Ну и хитер же ты, добрый молодец, видел я твою работу: чисто сделано. Дам я тебе другую задачу: слепи-ка мне к завтрашнему утру церковь из воску ярого. Сделаешь -- молодец, а нет -- мой меч -- твоя голова с плеч!"
Идет Иван-царевич от Морского Царя, голову повесил, пригорюнился. Василиса Премудрая выглянула из окошка и спрашивает: "Чего, Иван-царевич, пригорюнился, повесил головушку?" -- "Как мне не горевать, Василиса Премудрая: приказал мне твой батюшка, Морской Царь, слепить в одну ночь церковь из воску ярого, а разве я сумею это сделать?" -- "Не кручинься, Иван-царевич; это еще не беда: беда будет впереди. Ложись-ка спать: утро вечера мудренее". Ночью Василиса Премудрая вышла на крыльцо своего терема и крикнула громким голосом: "Гей вы, слуги мои верные, пчелки-работницы! Прилетайте всё сюда, что есть вас на белом свете, слепите мне церковь из воску ярого, чтобы к утру была готова!" Откуда ни возьмись, слетелося пчел видимо-невидимо, и начали они работать: одни воск из ульев носят, другие лепят -- и к утру церковь слеплена на славу.
Призывает наутро Морской Царь Ивана-царевича к себе и говорит: "Видел я твою работу: мастер ты лепить из воска, хитро сработано. Теперь дам я тебе третью задачу: есть у меня конь -- на него еще никто сесть не осмеливался. Объезди ты мне этого коня, чтобы он под верхом мог ходить. Коли не справишься -- голову тебе с плеч долой; а объездишь -- выдам я за тебя из моих дочерей любую, какую себе выберешь".
Идет Иван-царевич от Морского Царя и думает: "Ну, эта работа нетрудная: с конем справиться можно -- не привыкать стать". А Василиса Премудрая выглянула в окошко и спрашивает: "Что Иван-царевич, какую тебе задачу задал мой батюшка, Морской Царь?" -- "Да пустяковую: всего-то объездить коня неезженного". -- "Эх, Иван-царевич! Вот когда беда-то пришла неминучая! И в той беде я тебе помочь не могу: ведь конем-то этим будет сам мой батюшка, Морской Царь. Подхватит он тебя да понесет выше лесу стоячего, ниже облака ходячего и разнесет по чисту полю твои косточки". -- "Как же мне быть теперь? Научи, Василиса Премудрая". -- "Иди скорей, прикажи сковать себе палицу железную, весом в двадцать пудов. Как сядешь на коня и понесет он тебя -- держись крепче, да бей его палицею промежду ушей без отдыха".