Гансъ. Ради Бога, теперь не говори мнѣ объ этомъ.
Катя. Дѣла не ждутъ, Гансъ!
Гансъ (разсердившись). Здѣсь! Вотъ! (ударяетъ пальцемъ по рукописи). Мое дѣло еще менѣе ждетъ.
Катя. По мнѣ, пусть ждетъ. Только мы опять останемся безъ денегъ завтра.
Гансъ (разсердившись |еще болѣе). Право, Катя, мы не подходимъ другъ къ другу. Вы постоянно удивляетесь, почему я никакъ не могу успокоиться. Какъ только я хоть немного приду въ равновѣсіе, появляешься ты и начинаешь копаться у меня въ душѣ.
Катя. Вовсе нѣтъ. Только что пришелъ почтальонъ, и я просто говорю тебѣ объ этомъ...
Гансъ. Въ томъ-то и дѣло. Все это только доказываетъ полнѣйшее отсутствіе пониманія съ вашей стороны. Какъ будто это такъ просто, какъ шить сапоги. Пришелъ почтальонъ, и ты объ этомъ сообщаешь мнѣ. Естественно. Почему нѣтъ? А что этимъ ты, можетъ быть, прерываешь нить моихъ мыслей -- тебѣ и въ голову не приходитъ.
Катя. Но вѣдь надо подумать и о матеріальной сторонѣ жизни.
Гансъ. Но если я тебѣ говорю -- моя работа прежде всего. Во-первыхъ, работа, во-вторыхъ, работа, въ-третьихъ, работа и затѣмъ уже матеріальная сторона жизни. Постарайся понять, Катя. Хоть немножко поддержи меня. Или не говори ничего о практической сторонѣ жизни. Заботься о ней сама. Не взваливай на меня...
Катя. Не могу-же я быть за все отвѣтственна.