Гансъ. Видишь, ты снова начинаешь. Никакого- самостоятельнаго рѣшенія ты не принимаешь на себя. Никакого самостоятельнаго рѣшенія! Развѣ вы, женщины, не употребляете всѣхъ силъ, чтобы остаться въ зависимости? Не стараетесь-ли вы во что-бы то ни стало оставаться несовершеннолѣтними всю жизнь свою?
Катя (хочетъ передать письмо). Ахъ, Гансъ, отвѣть Что нибудь.
Гансъ. Я не могу теперь, Катя.
Катя. Когда-же придти мнѣ съ этимъ? Гансъ, неудобно-же говорить при Аннѣ о такихъ вещахъ.
Гансъ. Какая мелочность! Есть нѣкоторыя вещи... Почему-то считаютъ нужнымъ скрывать свои денежныя дѣла. Это безсмысленно! Я не знаю... Все это отзывается мелкими душонками -- ахъ!
Катя. Хотѣла-бы я на тебя посмотрѣть, если-бъ я начала этотъ разговоръ при Аннѣ.
Гансъ. Все Анна да Анна. Оставь Анну въ покоѣ. Она насъ совсѣмъ не стѣсняетъ.
Катя. Я и не говорю, что она насъ стѣсняетъ. Но не можетъ быть, чтобъ ее это очень интересовало...
Гансъ. Ахъ Катя, Катя! Это ужасно! Постоянные денежные разсчеты, вѣчный страхъ! Будто на завтра намъ угрожаетъ голодъ. Это ужасно. Получается впечатлѣніе, будто твоя голова и сердце заняты исключительно деньгами. И въ тебѣ-то я видѣлъ идеалъ женщины! Кого-же еще любить послѣ этого!
Катя. Я уже о себѣ ничего не говорю. Но что будетъ съ маленькимъ Филиппомъ, если... Вѣдь и самъ ты говорилъ, что не можешь разсчитывать на заработокъ. Потому-то и необходимо заботиться о нашемъ состояніи.