Гансъ. Ну конечно. У тебя только семейные интересы, у меня-же общественные. Я вообще не гожусь въ отцы семейства. Для меня самое главное выразить то, что есть во мнѣ. Я какъ запряженный пегасъ. Я легко могу погибнуть.
Катя. Гансъ, ужасно слышать подобныя вещи.
Гансъ. Анна права. Кухня и -- въ лучшемъ случаѣ дѣтская -- составляютъ весь вашъ кругозоръ. За ихъ предѣлами ничто не существуетъ для нѣмецкой женщины.
Катя. Надо-же кому нибудь стряпать и смотрѣть за дѣтьми.. Ей хорошо такъ говорить, пожалуй и я охотнѣе стала-бы книги читать.
Гансъ. Катя, не слѣдуетъ такъ унижаться. Развѣ можно такъ отзываться о личности, стоящей такъ высоко, какъ Анна.
Катя. Зачѣмъ-же она говоритъ подобныя вещи.
Гансъ. Что именно?
Катя. Про насъ, нѣмецкихъ женщинъ, такія глупости.
Гансъ. Она не говорила глупостей. Наоборотъ. Въ данную минуту мнѣ противно говорить, какъ она хорошо отзывалась о тебѣ. Мнѣ не хотѣлось-бы слишкомъ конфузить тебя.
Катя. Но она говорила вѣдь объ узкости нашего горизонта.