Николай Длександровичъ молчалъ, согнувъ свою сутуловатую спину и смотря внизъ. И видъ этой согнутой головы и фигуры выражалъ покорность и какъ бы говорилъ: "ну бей, бей, если хочешь, а я все-таки смѣюсь надъ тобой".
-- Ты съ ума сошла, наконецъ!..-- сказалъ онъ, подымая голову при ея послѣднихъ словахъ.-- У меня были дѣла. Не знаю, зачѣмъ тебѣ нулжно, чтобы я сидѣлъ около тебя. Нянюшекъ мало,-- что-ли? ну, такъ найми еще!
-- Ничего мнѣ не нужно! Ступай къ нимъ. Отправляйся скорѣй!..-- сказала быстро Софья Николаевна...-- Но зачѣмъ ты женился на мнѣ? -- прошептала она тихо.-- Да, зачѣмъ женился? Если бы я знала тогда, что ты будешь такой, никогда, никогда не вышла бы за тебя! Я была бы гораздо счастливѣе съ другимъ, онъ бы любилъ меня...-- сказала она, вспоминая свое прежнее мечтательное настроеніе и грезы.
-- Ты говоришь, Богъ знаетъ, что. Это не я, а ты меня мучаешь. Какъ ты смѣешь меня ревновать? Какъ ты смѣешь оскорблять меня такимъ образомъ?..-- вдругъ закричалъ онъ на нее такъ, что Софья Николаевна испугалась звука его голоса и отступила. Николай Александровичъ прошелся два раза по кабинету и остановился, смотря въ окно.
-- Это я напрасно на тебѣ женился,-- сказалъ онъ медленно, какъ бы вдумываясь въ смыслъ своихъ словъ.-- Я одно, одно прошу тебя: оставь меня, пожалуйста, въ покоѣ. Я не мѣшаю тебѣ, и ты мнѣ не мѣшай.
-- Ахъ, какъ я тебя ненавижу,-- прошептала Софья Николаевна, сама не сознавая своихъ словъ, не будучи въ состояніи сдержать злобы къ нему. Ей хотѣлось ударить его, уколоть чѣмъ-нибудь. И, когда эти слова вырвались у нея, злоба поднялась къ нему, виновнику ея несчастій, она вдругъ почуствовала, что что-то маленькое, живое шевелится внутри ея. И это маленькое было отъ него: оно было онъ и она. Софья Николаевна вдругъ ощутила въ своей душѣ знакомое чувство любви и нѣжности къ нему, къ его безпомощности и къ своей собственной женской слабости. Ей сдѣлалось безконечно жаль себя и страшно, что она можетъ, причинить ему страданіе и что она, быть можетъ, скоро умретъ. Она сѣла на постель и заплакала.
Николай Александровичъ обернулся, когда она заплакала, и сталъ смотрѣть на нее. Она сидѣла прямо, съ большимъ безобразнымъ животомъ и, закрывъ лицо бѣлымъ платкомъ, который она придерживала худыми нѣжными пальцами, тихо всхлипывала. При видѣ ея плачущей, при видѣ ея женской безпомощности и страданія, Николай Александровичъ забылъ свою злобу къ ней и испыталъ сердечное умиленіе. Ему было теперь только безконечно жаль ее. Онъ.подошелъ къ ней, сѣлъ около нея на постель и непривычно-нѣжно обнялъ ее своей неловкой мужской рукой.
-- Соня, какія глупости! Какъ тебѣ не стыдно дѣлать это? Ну, о чемъ плакать? Перестань, пожалуйста! -- сказалъ онъ, не будучи въ состояніи ничего болѣе сказать и боясь такъ же расплакаться, какъ она.
-- Оставь меня,-- говорила она дрожащими губами, не отрывая платка отъ глазъ.-- Я знаю,-- ты хочешь быть одинъ. Я скоро, скоро всѣхъ васъ избавлю отъ себя. Я знаю, я скоро умру...-- И когда она сказала это, ей стало еще больше жаль себя, и она заплакала, какъ дитя.
-- Соня,-- повторилъ Николай Александровичъ. Онъ хотѣлъ сказать что-нибудь еще болѣе нѣжное, но ничего не сказалъ и, какъ ни старался, ничего, кромѣ состраданія, не испытывалъ къ ней.