-- Ну, что-жъ вы все стоите? Идемте танцовать,-- сказала она, подходя къ нему на верандѣ.
Онъ обернулся на ея слова и, увидавъ ее, почувствовалъ радость, но сдержалъ ее и сухо отвѣтилъ:
-- Я не хочу.
-- Что это вы такой скучный? Что вамъ нужно, наконецъ? -- сказала она, не сердясь за его тонъ, но радуясь, что въ немъ выражается любовь къ ней.
-- Да или нѣтъ? -- сказалъ онъ рѣшительно, наклоняясь къ ней. Онъ увидалъ, что она сдается, и рѣшилъ кончить все скорѣй. Лицо ея было близко отъ него, и на немъ были стыдъ, любовь и смущеніе. Она невольно придвинулась къ нему и слабо, по дѣтски улыбнулась.
Шумъ и разговоры, раздавшіеся недалеко, заставили ихъ отодвинуться другъ отъ друга. На веранду вылилась волна мужчинъ и женщинъ и разсыпалась по всему пространству. Стало тѣсно. Нѣсколько человѣкъ сошло на дорожку. Всѣ разговаривали, шутили, смѣялись. Зала, виднѣвшаяся сквозь окно, опустѣла.
-- Ракеты? -- спросила Софья Николаевна у подошеддшхъ къ ней Герсъ и Губина.
-- Да, сейчасъ начинается.
-- Идемте, идемте, messieurs et mesdames! -- раздался громкій голосъ. Высокій офицеръ въ сопровожденіи нѣсколькихъ солдатъ, неся пачку какихъ-то трубочекъ, прошелъ впередъ. Всѣ хлынули за нимъ въ садъ.
-- Что за прелесть ночь!..-- Какъ темно!..-- Рѣшительно ничего не вижу...-- Не оступитесь, Марья Николаевна!..-- Сюда, сюда, господа, здѣсь дорожка.-- Алеша, гдѣ ты? -- раздавалось тамъ и сямъ. Волна людей лилась по дорожкѣ, расползаясь по сторонамъ. Софья Николаевна шла подъ руку съ Анцевымъ среди другихъ.