А гроза все бушевала и бушевала.
-----
Съ этого времени и началась ихъ любовь. И чѣмъ дальше шло, тѣмъ менѣе было угрызеній совѣсти и тяжести неизвѣстно передъ чѣмъ. Но, вмѣстѣ съ тѣмъ, было менѣе прелести въ ихъ любви и меньше очарованія. Потомъ все сдѣлалось привычнымъ и обыкновеннымъ. Не она одна, а много женщинъ то же дѣлали, и всѣ онѣ осуждали за это другихъ и не осуждали только себя. Чужая вина, какъ сучокъ въ глазу, была видна всѣмъ, свое же бревно онѣ не то, чтобы не могли видѣть, но не хотѣли видѣть и даже считали, что это не бревно, а что-то другое.
Шли дни и недѣли, но сближеніе между Анцевымъ и Софьей Николаевной не увеличивалось больше, чѣмъ въ первый разъ. И, не смотря на то, что Софья Николаевна, уѣзжая къ себѣ, сильно плакала, разставаясь съ нимъ, оба они понимали, что въ томъ положеніи, въ какомъ они находились, отъѣздъ Софьи Николаевны будетъ самымъ лучшимъ концомъ. Софья Николаевна знала и то, что эта любовь была совсѣмъ не то, о чемъ она мечтала, и что, хотя онъ ей и нравился теперь, она его скоро забудетъ. И это дѣйствительно случилось.
XXIV.
Николай Александровичъ не скучалъ по отъѣздѣ Софьи Николаевны и безъ нея наслаждался теперь полнымъ счастьемъ, какимъ можетъ наслаждаться обезпеченный и пользующійся разумно жизнью человѣкъ. Не говоря уже о томъ, что теперь онъ не испытывалъ никакихъ непріятностей дома и могъ всецѣло отдаться столь любимой имъ службѣ,-- Николай Александровичъ только теперь вкусилъ сладость разумной и пріятной любви.
Николай Александровичъ зналъ ее еще до своей женитьбы. Она служила гувернанткой у Давыдовыхъ, гдѣ онъ часто бывалъ. М-lle Madelaine была бѣлокурая подвижная дѣвушка, очень бойкая и очень охотно разговаривавшая съ мужчинами. Онъ слышалъ потомъ, что она уѣхала отъ нихъ съ какимъ-то офицеромъ. Онъ ея не видалъ три года. Теперь Николай Александровичъ встрѣтилъ ее на улицѣ губернскаго города. Она узнала его, первая подошла къ нему. Они разговорились. Оказалось, что она бросила офицера и хотѣла открыть здѣсь модный шляпочный магазинъ. Когда они подошли къ тому дому, гдѣ она жила, она такъ просила Николая Александровича зайти хоть на минуту къ ней, что Николай Александровичъ сдался. Онъ думалъ просидѣть у нея полчаса, но остался до 11. Онъ нашелъ ее очень милой и интересной. Потомъ онъ заходилъ къ ней еще нѣсколько разъ. Черезъ мѣсяцъ онъ уговорилъ ее не открывать магазина. Онъ нанялъ ей небольшую, но мило отдѣланную квартиру и пріѣзжалъ къ ней изъ уѣзда три раза въ недѣлю: ѣзды было 3 часа по желѣзной дорогѣ. Сдѣлавъ такъ, онъ былъ доволенъ, что, наконецъ, устроилъ себѣ нормальную жизнь.
Нельзя было сказать, что Николай Александровичъ не интересовался вопросомъ, хорошо-ли онъ поступилъ. Онъ задалъ и обсудилъ его съ двухъ точекъ зрѣнія: 1) личной и 2) семейной. И со всѣхъ этихъ точекъ оказалось, что онъ поступаетъ не то, чтобы хорошо, а скорѣе недурно. Съ личной, было недурно потому, что связь съ m-lle Madelaine являлась перемѣной въ способѣ наслажденія сравнительно съ утратившей прелесть новизны связью съ женой и она открыла ему новыя пріятныя стороны физической любви. Съ семейной, не было дурно потому, что онъ не приносилъ этимъ семьѣ никакого зла. Николай Александровичъ считалъ, что гадко вносить что-нибудь въ семейный очагъ, и онъ никогда не позволилъ бы себѣ ухаживать за своей гувернанткой. Но дѣлать это внѣ семьи, такъ, чтобы жена не знала и не нарушались приличія общественности,-- это не было вовсе дурно. Николай Александровичъ строго разграничилъ эти два міра и не позволялъ себѣ смѣшивать ихъ.
Онъ хотѣлъ было еще разсмотрѣть это съ религіозной точки зрѣнія, но потомъ оставилъ это дѣло. Онъ нашелъ, что религія тутъ не при чемъ. Николай Александровичъ разсматривалъ религію съ двухъ сторонъ: во-первыхъ, она была его внутренняя вѣра. Въ этомъ отношеніи онъ считалъ, что вѣруетъ-ли онъ въ того Бога, ученіе котораго преподаютъ въ гимназіяхъ священники, или не вѣруетъ -- это его личное дѣло и никто не смѣетъ въ это вмѣшиваться. Но, съ другой стороны, религія христіанская была государственная религія. И онъ, какъ чиновникъ и товарищъ прокурора, обязанъ исполнять ея правила, имѣющія общественное значеніе: говѣть, причащаться, ходить по табельнымъ днямъ и большимъ праздникамъ въ церковь въ мундирѣ -- въ маленькіе праздники это было лишнее -- напоминать подчиненнымъ въ рѣчахъ объ ихъ отвѣтственности предъ Богомъ,-- однимъ словомъ, дѣлать все то, что требуется отъ чиновника-христіанина. Вопросъ же объ его связи съ m-lle Madelaine былъ дѣломъ не товарища прокурора, а его, Николая Александровича, и потому оно было не подсудно государственно-религіознымъ требованіямъ. Разсудивъ такъ, Николай Александровичъ прекратилъ это разсмотрѣніе.
Но одинъ разъ, лежа на своей кровати уже послѣ того, какъ онъ вступилъ въ связь съ m-lle Madelaine, онъ сталъ думать о своемъ поведеніи съ религіозно-нравственной точки зрѣнія. Николай Александровичъ любилъ иногда позволить себѣ такія умственныя вольности, пофилософствовать. Но онъ никогда не проводилъ этого философствованія въ жизнь. Это отдѣленіе мыслей отъ дѣлъ было у него выработано еще съ университета.