Произошла эта окончательная перемѣна оттого, что Софья Николаевна снова сдѣлалась такой, какой она была въ первое время замужества, и, напротивъ, перестала быть такой, какъ во время беременности, когда она хотѣла, чтобы мужъ любилъ ее и они были бы вмѣстѣ. Въ настоящее время это было не нужно и даже излишне. Она поняла, что была во время беременности больна и потому предъявляла къ мужу такія странныя требованія, и что теперь, когда она выздоровѣла, ихъ нужно оставить. Теперь ей былъ нуженъ умный человѣкъ, совѣтникъ, положеніе,-- какъ разъ то, чего она въ первое время замужества требовала отъ мужа, съ той только разницей, что Николай Александровичъ тогда чего-то искалъ большаго въ ней, и потому были ссоры, а теперь и онъ понялъ разумность ея взглядовъ. И ихъ міры, еще недавно разграниченные, снова сошлись.
Теперешнее окончательное, основанное на опытѣ, выстраданное отношеніе Николая Александровича къ женѣ и семейной жизни было слѣдующее: жена была предметъ удовольствія и дополненія къ наслажденіямъ жизни, потому что она дѣйствительно внесла извѣстную солидность и положительность въ холостую жизнь Николая Александровича, заботилась о хозяйствѣ и была живымъ человѣкомъ въ домѣ, съ которымъ можно было поговорить и посовѣтоваться, принять или не принять новое назначеніе по службѣ. Въ остальномъ же, въ смыслѣ стѣсненія холостой свободы, лишнихъ расходовъ и т. д., она была неизбѣжное зло, крестъ, который нужно было спокойно, съ достоинствомъ нести; помня, что это общая участь, и, гдѣ возможно, сгладить другими пріятными сторонами жизни. Вопросъ же о развитіи ея ума и образованіи былъ исчерпанъ и рѣшенъ въ отрицательномъ смыслѣ.
Такъ и текла ихъ жизнь, словно жерновъ на мельницѣ, который, отбрасывая вонъ шелуху -- непріятности, оставляетъ лишь зерно -- наслажденія.
Софья Николаевна, иногда вспоминая время своей беременности, весь ужасъ его и боли физическія и, кромѣ того, не желая имѣть болѣе одного ребенка, рѣшила, что больше этого никогда не будетъ.
XXVI.
Такъ они прожили четыре года. Софьѣ Николаевнѣ пошелъ 27-й годъ. Въ этотъ годъ Николай Александровичъ получилъ важное перемѣщеніе по службѣ. Онъ былъ назначенъ прокуроромъ въ одинъ изъ сѣверо-западныхъ городовъ.
Въ новомъ городѣ жизнь, хотя по существу и осталась той же веселой и пріятной жизнью, но но формамъ нѣсколько измѣнилась. Теперь Софъя Николаевна сдѣлалась важной дамой, женой одного изъ самыхъ значительныхъ въ городѣ лицъ. Сообразно съ этимъ и нужно было устроить свою жизнь.
Пушкаревы пріѣхали осенью и наняли большую квартиру въ 6 комнатъ. Куплена была новая богатая мебель, и, когда всѣ эти зеркала, гардины, мягкія кресла, ковры и картины были разставлены и помѣщены на свои мѣста, все оказалось очень мило.
Кругъ знакомыхъ, которыхъ завели Пушкаревы, состоялъ изъ самыхъ важныхъ чиновниковъ губерніи. Составивъ себѣ этотъ кругъ, Софья Николаевна стала держаться вдали отъ общества тѣхъ среднихъ чиновныхъ лицъ, съ которыми она поддерживала отношенія раньше, когда Николай Александровичъ былъ товарищемъ прокурора. Она нѣсколько видоизмѣнила свое времяпрепровожденіе и свои привычки. Теперь нельзя было вести такую свободную, безшабашную жизнь, какъ прежде. Нужно было жить такъ, какъ жили дамы ея круга: жена вице-губернатора и предсѣдателя. И Софья Николаевна стала такъ жить.
Главной заботой того кружка, въ которомъ теперь вращалась Софья Николаевна, было попечительство надъ пріютомъ для бѣдныхъ и благотворительность. Дѣлать добро было главное занятіе, монополія самыхъ важныхъ въ губерніи дамъ. Дѣлать добро -- значитъ устраивать вечера въ благородномъ собраніи съ благотворительной цѣлью, съ буфетомъ и шампанскимъ по увеличеннымъ цѣнамъ и танцовать на этихъ вечерахъ; засѣдать въ комитетѣ попечительства о бѣдныхъ; обходя пріюты, пробовать супъ, который готовятъ пріюткамъ, и жертвовать по 25 рублей на елку для бѣдныхъ дѣтей. Софья Николаевна прежде, женой товарища прокурора, вообще индифферентно относилась къ благотворительности. Теперь же, заразившись духомъ окружающей ее среды, она горяча принялась за нее и нашла въ ней новую, пріятную для себя и полезную для общества дѣятельность. Николай Александровичъ одобрялъ это, и они оба, и всѣ ихъ знакомые были согласны, что въ томъ положеніи, какое она занимала въ обществѣ, это было самое подходящее для нея дѣло.