Въ началѣ декабря было частное совѣщаніе у Софьи Николаевны. Собрались вице-губернаторша и жена предсѣдателя -- "дамскій тріумвиратъ", какъ назвалъ ихъ шутя Николай Александровичъ. Послѣ недолгаго совѣщанія было рѣшено устроить, во 1-хъ, лотерею-аллегри, поручивъ полицмейстеру предложить купцамъ пожертвовать что-нибудь для этой цѣли и откомандировавъ Петра Дмитрича въ Москву для дополнительной закупки вещей по дешевымъ цѣнамъ. Но 2-хъ, устроить на масляной благотворительный балъ съ продажей винъ и фруктъ и, наконецъ, основать домъ трудолюбія согласно плану, предначертанному еще тогда, когда проѣзжалъ черезъ городъ извѣстный баронъ NN, объѣхавшіи всю Россію и вездѣ устраивавшій дома трудолюбія. Но на томъ, кого назначить директоромъ дома, Петра Дмитрича или Дмитрія Петровича,-- дамы разошлись и въ виду этого проектъ объ устройствѣ дома рѣшили отложить на неопредѣленное время.
Все было устроено и вполнѣ удалось. Софья Николаевна въ роскошномъ бѣломъ платьѣ, декольте, продавала билеты. Около нея собралась цѣлая толпа ея поклонниковъ, изъ которыхъ каждый былъ обязанъ, по мѣрѣ силъ, принести дань. Кто купилъ больше, съ тѣмъ Софья Николаевна больше разговаривала и улыбалась. Она обладала особеннымъ искусствомъ продавать, и у нея покупали билеты не только тѣ, кто хотѣлъ, но и тѣ, кто не думалъ ничего купить, а пришелъ только посмотрѣть аллегри. Она смѣялась, слегка кокетничала и незамѣтно подъ шумокъ всовывала билеты своему собесѣднику. Это былъ прямо "грабежъ на большой дорогѣ", какъ выразился предсѣдатель, и эта острота, оцѣненная всѣми, ходила по залѣ. Николай Александровичъ, во фракѣ съ бѣлой грудью, стоялъ около жены, радуясь ея успѣху. Къ часу Софья Николаевна продала все, что у нея было, а послѣ продажи распорядители и пришедшая молодежь устроили танцы и провели время до поздней ночи.
Слѣдующій благотворительный вечеръ, данный въ залѣ благороднаго собранія, былъ еще удачнѣе. Народу было столько, что вначалѣ тѣсно было стоять. Софья Николаевна съ двумя молодыми, хорошенькими дамами продавала шампанское въ прелестномъ кіоскѣ изъ пальмъ, украшенномъ флагами. Пріѣзжіе кавалеристы не отходили отъ нея и пили одинъ за другимъ бокалы за ея здоровье. Директоръ вновь построенной въ городѣ большой фабрики, оставляя вторую двадцати-пяти-рублевку,-- сказалъ, что это будетъ лучшій вечеръ въ его жизни. Тихо плыли звуки вальса, молодежь танцовала. Софья Николаевна, смотря на танцующихъ, въ нарочно выписанномъ изъ Петербурга платьѣ, сидѣла къ кіоскѣ, прелестная, милая, веселая. И когда она пошла танцовать, по общему мнѣнію,-- она была царицей бала.
Такъ прошелъ годъ, другой. Въ это время основанъ былъ домъ трудолюбія, скончался предводитель дворянства, дано было много вечеровъ съ благотворительными и неблаготворительными цѣлями, нѣкоторые женились и нѣкоторые развелись. Жизнь города и жизнь Софьи Николаевны текли такъ же однообразно весело, какъ и раньше: гости, вечера, наряды, скука отъ ничего недѣланія, чтеніе романовъ, чай, обѣдъ и сонъ, и опять вечера и всякія развлеченія, и опять скука. Все разнообразнѣе и разнообразнѣе формы жизни и за этими перемѣнами все одно и то же: стараніе какъ-нибудь интереснѣе и скорѣе убить время и дотянуть отъ вечера до утра. И такъ незамѣтно шли эти дни, что она часто удивлялась, какъ много ихъ уже прошло. И хотя для Софьи Николаевны носить ярмо этой жизни было привычно, все же она чувствовала потребность не то, чтобы избавиться отъ него -- она объ этомъ не думала и не могла думать, потому что носить ярмо ей казалось естественнымъ дѣломъ -- но замѣнить его, хоть опять тяжелымъ, но новымъ ярмомъ. Бѣдные и благотворительность стали надоѣдать ей. И это новое или, лучше сказать, старое въ новомъ одѣяніи явилось.
Весною старый губернаторъ, одиннадцать лѣтъ управлявшій губерніей и въ концѣ проворовавшійся такъ, что стало невозможнымъ держать его на службѣ, былъ уволенъ въ отставку по болѣзни, согласно прошенію. Назначенъ былъ новый губернаторъ, петербуржецъ, аристократъ. Сначала онъ понравился всѣмъ,-- но когда пріѣхала его жена, то все перемѣнилось.
Вице-губернаторша и губернаторша поссорились изъ-за того, кому быть попечительницей дома трудолюбія: вице-губорнаторша имѣла на это право давности. Она такъ много положила хлопотъ на него, такъ привыкла смотрѣть на домъ, какъ на свой, что ей было тяжело уйти оттуда. Ссора съ женъ перешла на мужей и, вспыхнувъ легкимъ пламенемъ, она разгоралась все сильнѣе и сильнѣе и обратилась въ пожаръ. Вице-губернаторъ, какъ человѣкъ ловкій, образовалъ себѣ партію изъ предводителя и предсѣдателя суда. Николай Александровичъ долго стоялъ въ сторонѣ отъ этой борьбы, не служа ни нашимъ, ни вашимъ, но стараясь заставить обѣ стороны служить себѣ. Но когда, наконецъ, онъ былъ принужденъ пристать къ какой-нибудь изъ двухъ партій, онъ взвѣсилъ силу той и другой и перешелъ къ вице-губернатору. Они рѣшили выжить губернатора изъ губерніи, тогда какъ губернаторъ рѣшилъ выжить ихъ. Такъ, стараясь причинять врагамъ всевозможныя каверзы, но наружно относясь вполнѣ вѣжливо и деликатно, обѣ партіи боролись цѣлый годъ.
На новый годъ губернаторъ поѣхалъ въ столицу и тамъ наклеветалъ вышестоящему начальству на Николая Александровича и предсѣдателя такъ, что положеніе ихъ сдѣлалось неловко и шатко. Тогда предводитель, обладавшій большими связями, лично поѣхалъ въ Петербургъ и тамъ не только смылъ со своей партіи клевету, но, въ свою очередь, такъ нагадилъ губернатору, что назначена была сенаторская ревизія. Черезъ полгода губернаторъ былъ переведенъ, и Николай Александровичъ и его партія торжествовали.
Софья Николаевна, какъ и всѣ дамы ихъ партіи, была всецѣло поглощена этой борьбой. И если она не принимала въ этой борьбѣ прямого участія, то все же, когда назначенъ былъ ревизовать губернію сенаторъ Теановичъ, большой эстетикъ и поклонникъ женищнъ, ухаживавшій за Софьей Николаевной, a propos, между дѣломъ, и соединявшій этимъ пріятное съ полезнымъ,-- все же ея участіе было далеко не послѣднимъ и не безполезнымъ и оказало партіи большія услуги.
XXVII.
Въ этотъ годъ борьбы съ губернаторомъ, въ ея послѣднее время, Софья Николаевна встрѣтилась съ самыми дорогими своими подругами по гимназіи. Встрѣчи эти были неожиданны и недолговременны, и обѣ онѣ оставили въ ней какое-то грустное и неудовлетворенное впечатлѣніе.