-- Я не потому плачу, что мнѣ жаль себя. Я еще счастливѣе другихъ. Всѣ, рѣшительно всѣ замужнія недовольны своей жизнью и жалуются и бьются. А красота...-- вдругъ сказала она, снова оживляясь при этомъ,-- знаешь ли, какъ она портится отъ дѣтей? Посмотри-ка..-- Она взяла альбомъ, вынула оттуда карточку и показала Софьѣ Николаевнѣ. Софья Николаевна посмотрѣла на карточку прелестной, дѣвственной Кати, смотрѣла на теперешнюю Екатерину Владиміровну, сравнила ихъ и, чуть не заплакавъ отъ какого-то тягостнаго недоумѣнія и безконечной жалости, поскорѣе положила ее въ альбомъ обратно.
-- Что, похожа? -- улыбнулась жалкой и натянутой улыбкой Екатерина Владиміровна.-- Я умерла для себя лично. Я уже не женщина. А чего это стоило... Эхъ, лучше не вспоминать!..-- сказала она, махнувъ рукою.-- Теперь мнѣ все равно. Авось, хоть дѣтямъ будетъ лучше...
Обѣ молчали и не смотрѣли другъ на друга. Каждая думала о себѣ, о своей жизни, и имъ было тяжко оставаться наединѣ другъ съ другомъ. Въ сосѣднюю комнату вошелъ деньщикъ и загремѣлъ посудой.
-- Ты что это, накрываешь, Андрей? Рано кажется,-- спросила Екатерина Владиміровна.-- Я пойду на минутку по хозяйству,-- обратилась она подругѣ, какъ бы извиняясь передъ ней, встала и вышла.
-- Вотъ, вотъ она -- семейная жизнь, семейное счастье,-- опять подумала Софья Николаевна.-- Какъ я рада, что это не со мной, какъ я рада!
XXXI.
Раздался звонокъ. Изъ столовой пробѣжалъ поспѣшно въ переднюю деньщикъ въ красной рубашкѣ. Въ передней послышался звонъ шпоръ и мелкіе шаги. Кто-то раздѣвался. Мелькнуло офицерское пальто... "Мужъ" -- подумала Софья Николаевна. Въ гостиную вошелъ высокій съ темной бородою офицеръ и, увидавъ незнакомую даму, на минуту остановился въ нерѣшимости, потомъ, вдругъ что-то вспомнивъ, пошелъ прямо къ Софьѣ Николаевнѣ.
-- Мнѣ жена говорила вчера о вашей встрѣчѣ,-- сказалъ онъ, пожимая руку Софьи Николаевны.-- Она такъ была рада этому.
-- Да, такая неожиданность и вмѣстѣ такая радость. Вѣдь мы съ Катей такъ дружны были въ гимназіи!.. И главное, жили въ одномъ городѣ и не знали этого...-- сказала Софья Николаевна, осматривая бѣглымъ взглядомъ мужа своей Кати. Лицо его было довольно красиво и не лишено доброты. Но этотъ человѣкъ почему-то,-- быть можетъ потому, что онъ былъ мужемъ Кати,-- былъ ей какъ-то непріятенъ.
-- Вашъ супругъ прокуроромъ?..