Софья Николаевна куталась въ ротонду. Испытывая смѣшанное чувство гадливости и вмѣстѣ съ тѣмъ легкости физической и чувство непонятной радости, она смотрѣла на звѣзды млечнаго пути, на небо, на окружавшіе улицу дома, облитые луннымъ свѣтомъ. Все было торжественно, спокойно и величаво. И это величіе природы являлось нѣмымъ контрастомъ людямъ, въ эту ночь, какъ и всегда отдававшимся своимъ бѣднымъ желаніямъ и ничтожнымъ, ограниченнымъ средствамъ для ихъ удовлетворенія.
"Какъ тихо, свято и величаво" -- думала Софья Николаевна. "И какъ странно въ эту чудную ночь то, что случилось. И какъ удивительно то, что оно вообще было. Думала ли я когда-нибудь, что это случится со мной?... Какъ мало намъ извѣстна наша будущая жизнь и какъ часто бываетъ то и тогда, что совсѣмъ не предполагаешь. Да, никто не знаетъ себя, своихъ желаній, поступковъ,-- да, никто"!..
Она посмотрѣла на свѣтлое, звѣздистое небо и вспомнила, какъ она въ дѣтствѣ любила смотрѣть на него. И сейчасъ же она почувствовала себя на мгновеніе перенесенной въ дѣтство.
"Въ такую же точно ночь я уѣзжала изъ клуба, гдѣ по знакомилась съ Сережей,-- подумала она. Но какъ далеко и какъ отлично все это кажется отъ теперешняго". Она задумалась. "Да, вотъ въ дѣтствѣ... развѣ я знала, что со мной будетъ, что я выйду замужъ за Nicolas, полюблю Анцева и случится то, что случилось теперь. Какимъ бы дурнымъ и считала это въ дѣтствѣ",-- сказала она себѣ и улыбнулась этой разницѣ взглядовъ.-- "А теперь ничего, даже пріятно, только жалко чего-то. Да, какъ все скоро мѣняется".
Вѣтеръ пахнулъ на нее. Она покрѣпче укуталась въ ротонду и почувствовала ощущеніе бодрости, теплоты, счастья.-- "Хорошо" -- подумала она. "Какъ пріятна жизнь, и какъ я счастлива". Она задумалась -- "Понятно, счастлива" -- сказала она себѣ и вспомнила Паливина, то, какъ онъ цѣловалъ ей руки и благодарилъ за дарованное счастье.
Извозчикъ выѣхалъ на большую площадь передъ соборомъ, ослѣпительно бѣлѣвшимъ теперь отъ луннаго свѣта. Отъ домовъ падали черныя тѣни. Было ужасно тихо. Только иногда барабанили трещотки ночнызъ сторожей.
"Какъ странно, что Николай считаетъ, будто я ему вѣрна. Что онъ теперь дѣлаетъ? Читаетъ и не подозрѣваетъ ничего. Какъ онъ, какъ мужья глупы въ этомъ отношеніи!.. Всѣ знаютъ, а онъ ничего не знаетъ. Всѣ знаютъ... Ну, такъ что-жъ? Всѣ то же дѣлаютъ. И прежде, и здѣсь, Картазова, Шторхъ, Лиза... всѣ, всѣ... не я одна. Такъ свѣтъ построенъ... Какъ я его долго мучила,-- подумала она про Поливина.-- Бѣдный!.. За то теперь онъ счастливъ. Что онъ обо мнѣ думаетъ?.. Впрочемъ, все равно".
Она покрѣпче закуталась. Сани скрипѣли. И все мигали звѣздочки-глазки, и все стлался по землѣ крѣпкій воздухъ, и все ходилъ серебрянымъ туманомъ лунный свѣтъ, и все попрежнему, въ контрастъ человѣческому горю и счастью, природа была величава и нѣма, точно смѣялась надъ ними.
XXXVI.
Прокуроръ Николай Александровичъ прослужилъ девять лѣтъ и былъ переведенъ въ столицу товарищемъ прокурора палаты.