Опять онъ увидалъ всѣхъ троихъ: жену и двухъ докторовъ. Жена уже не стояла на колѣняхъ. Она сидѣла на стулѣ и, закрывъ лицо платкомъ, вздрагивала плечами, всхлипывала по-дѣтски и почти мычала: "о-о". Свѣча, которая стояла на столикѣ около него, заставила его зажмуриться.
"Какъ, я еще не умеръ? -- подумалъ онъ удивленно, не переводя эту мысль на слова.-- Чего она плачетъ? -- подумалъ онъ про жену.-- Ахъ да, это обо мнѣ. Да, она не знаетъ, какъ это легко. Какъ я ее люблю... Только скорѣй бы... туда".
И въ третій разъ онъ началъ терять сознаніе. Ему казалось, что подъ него просунули доску и потомъ быстро выдернули, а онъ погружается внизъ. Онъ стихъ. Сердца не было слышно, онъ только медленно и все тише, и тише дышалъ.-- Уходитъ,-- подумала Софья Николаевна и стала быстро креститься. Онъ трепеталъ тѣломъ, погружаясь въ невѣдомое и непостижимое, наконецъ, вздохнулъ въ послѣдній разъ, открылъ ротъ и такъ и остался недвижимъ.
Онъ умеръ.
Въ этотъ мигъ лицо его вдругъ перемѣнилось. Точно свѣтъ, который всегда таился въ немъ, но во время жизни былъ скрьггъ и невидимъ, теперь, когда онъ ушелъ, хлынулъ откуда-то, разлился но всѣмъ его чертамъ и придалъ имъ глубокое, неземное выраженіе. Лицо Николая Александровича сдѣлалось торжественно, одухотворенно и свято. Примиреніе съ высшимъ, покой отъ страдальческой жизни и тихая радость безжеланія свѣтилась на немъ, и докторамъ, и Софьѣ Николаевнѣ, которые взглянули на него въ этотъ мигъ, лицо это ясно сказало: какъ хорошо, что все это, наконецъ, кончилось. И они, прочтя это выраженіе, на мигъ пожалѣли, что это самое не случилось съ ними.
LI.
Послѣ смерти мужа Софья Николаевна осталась одна. Человѣкъ, чье присутствіе она чувствовала около себя всю жизнь, который ходилъ, говорилъ, работалъ, къ которому она привыкла и котораго во время умиранія даже полюбила, человѣкъ этотъ ушелъ, и безъ него стало какое-то опустѣніе, тоска. Софья Николаевна ходила теперь по большимъ безжизненнымъ комнатамъ, безъ цѣли, не зная, что ей дѣлать, за что приняться. Она испытывала чувство человѣка на станціи, когда не подаютъ лошадей и приходится ждать и скучать. Она чувствовала себя какой-то опустившейся, отрѣзанной отъ всего и отдаленной отъ людей. Въ первое время ей самой никого не хотѣлось видѣть, и она не принимала пріѣзжавшихъ къ ней съ соболѣзнованіями, но потомъ, когда она успокоилась и хотѣла развлечься, она увидѣла, что ее оставили одну. Предсѣдательница Пушкарева была интересна для всѣхъ. Софья Николаевна Пушкарева, немолодая, небогатая дама -- все состояніе было оставлено Лилѣ,-- сама по себѣ, со всѣми своими качествами не нужна была никому, и у ней перестали бывать. Съ ней случилось то, что случается очень часто съ вдовами знатныхъ лицъ: ее забыли. Это совершилось не грубо, не сразу, но постепенно, вѣжливо, деликатно, со свѣтскими манерами и съ соблюденіемъ приличій, но все же совершилось. Сначала она недоумѣвала и сердилась на неблагодарность, совсѣмъ позабывъ, что и она такъ-же поступала съ другими. Потомъ, понявъ, что это неизбѣжно, махнула на все рукою и стала ждать изъ Петербурга Лилю, съ пріѣздомъ которой, онатзнала, если будетъ желаніе, снова можно завести новыхъ знакомыхъ.
Лиля пріѣхала въ іюнѣ, кончивъ гимназію, и снова внесла въ домъ Пушкаревыхъ то веселье, которое у нихъ было раньше, когда Софья Николаевна была молода. Когда кончился годъ -- срокъ траура,-- они снова стали выѣзжать на вечера и принимать у себя новыхъ знакомыхъ. Взрослыхъ мужчинъ и дамъ, правда, было мало, но они и не были нужны; за то было много молодежи, составлявшей отборную, лучшую часть общества, дававшей самыхъ видныхъ и подходящихъ жениховъ.
У Пушкаревыхъ не было jour-fixes'овъ, это теперь устарѣло. Но очень часто у нихъ собирались неожиданно, экспромптомъ гости, затѣвали какую-нибудь поѣздку или прямо оставались у нихъ, играли и танцовали. Всегда было мило, и всѣ веселились. Лиля отдалась этому веселью всецѣло и имѣла у мужчинъ большой успѣхъ. Она пока не думала совсѣмъ о выходѣ замужъ, но хотѣла провести какъ можно интереснѣе время дѣвичества. Ей уже сдѣлали нѣсколько предложеній, была даже одна хорошая партія, но она всѣмъ отказала.
Лицомъ и внутренними качествами дуыій Лиля очень походила на Софью Николаевну въ молодости. Она была такая же хорошенькая, изящная, кокетливая и умѣла такъ же легко и интересно поддержать въ гостинной неумолкаемый свѣтскій разговоръ. Она принадлежала къ разряду тѣхъ женщинъ, которыя всегда нравятся мужчинамъ и которыхъ французы метко называютъ très distinguées. Міросозерцаніе ея было очень простое, переданное старшими, и такое же свѣтское какъ и она сама. Состояло оно изъ смѣси самыхъ наивныхъ представленій съ практической мудростью, что нужно жить для себя и такъ, какъ всѣ живутъ. Она была птичкой, которая весело чиликаетъ на вѣткѣ жизни. И ей хотѣлось жить весело съ тѣмъ, чтобы въ надлежащее время воспользоваться своей наружностью, сдѣлать себѣ партію и выйти замужъ.