Софья Николаевна радовалась, что снова началась та жизнь, къ которой она такъ привыкла. Она была рада, что пѣтъ той скуки, того невѣдомаго и страшнаго, что она испытывала во время болѣзни и особенно послѣ смерти Николая Александровича. Самая смерть его не казалась теперь Софьѣ Николаевнѣ таинственнымъ напоминаніемъ объ ея смерти и какимъ-то предостереженіемъ. Смерть была теперь простымъ непріятнымъ инцидентомъ, прошедшимъ и потому не грознымъ и ничѣмъ не отличающимся отъ другихъ непріятностей. Жалко было Николая Александровича, похоронили, поплакали, грусть улеглась и осталось воспоминаніе... А теперь нужно жить, какъ жилось столько лѣтъ.
И такъ, по-прежнему потянулся хороводъ тѣхъ же радостей и страданій. Настоящая ихъ жизнь была очень похожа на дѣвическую жизнь самой Софьи Николаевны, съ той разницей, что теперь, благодаря новымъ условіямъ, Лиля пользовалась большей свободой и деньгами. Начало было то же, конецъ дѣвичества Лили обѣщалъ не отличаться отъ брака самой Софьи Николаевны.
Лилѣ было двадцать два года, и когда они исполнились, незамѣтные среди туалетовъ, и веселья, она поняла, что теперь нужно оставить куклы и дѣлать настоящее дѣвическое дѣло, т. е. выйти замужъ. Сказать, что она продавала себя и искала богатаго человѣка,-- было бы несправедливо. Она выбрала себѣ того, кто ей больше всѣхъ нравился и кто имѣлъ самую лучшую служебную карьеру. Онъ долженъ былъ быть влюбленъ въ нее, исполнять ея желанія и, не будучи слишкомъ умнымъ, не быть также и дуракомъ. Хвостовъ, Андрей Петровичъ, удовлетворялъ всѣмъ этимъ требованіямъ, и онъ дѣйствительно нравился ей, какъ мужчина, больше другихъ. Онъ сдѣлалъ ей предложеніе въ октябрѣ, объявивъ, что не видитъ возможности быть счастливымъ безъ нея и что одному ея благу посвятитъ всю свою жизнь. Нельзя сказать, чтобы онъ и раньше вѣрилъ, что поступитъ такъ, но, сдѣлавъ предложеніе, дѣйствительно повѣрилъ, что онъ не лжетъ и будетъ служить ей всю жизнь. И, дожидаясь отвѣта, онъ трепеталъ, боясь, что отъ него ускользнетъ этотъ рай, и жизнь его потеряетъ отъ этого весь смыслъ и значеніе. Но смыслъ не ушелъ, и онъ достигъ рая. Лиля посовѣтовалась съ Софьей Николаевной и получила отъ нея одобреніе. Софья Николаевна, правда, желала дочери лучшей партіи и раньше мечтала совсѣмъ не о такомъ женихѣ. Но... Лилѣ было 22 года, и Богъ знаетъ, что могло быть потомъ, да и Андрей Петровичъ былъ все-таки партіей не дурной. Въ январѣ состоялась свадьба, и, молодые уѣхали въ свадебное путешествіе на Кавказъ, чтобы насладиться мѣсяцемъ любви среди южной природы, а затѣмъ уже остаться въ Б. -- мѣстѣ новаго назначенія Хвостова.
LII.
Послѣ свадьбы Лиля и ея отъѣзда Софья Николаевна осталась совершенно одна. Правда, знакомые посѣщали ее теперь часто, но всѣ эти знакомства не заполняли внутренней стороны ея души. Когда она была молода, было чѣмъ интересоваться: красота, кавалеры, потомъ женихи, потомъ благотворительность и красота, потомъ... все еще любовь и кавалеры. Потомъ все это прогало, осталась одна Лиля, и ея міръ сдѣлался личнымъ міромъ Софьи Николаевны. Когда-же и Лиля ушла,-- съ ней исчезли послѣдніе интересы. Теперь ужъ не было никого и ничего, чѣмъ она могла бы жить. И вотъ, находясь среди большаго города и имѣя массу знакомыхъ, Софья Николаевна жила теперь одна, безъ всякихъ интересовъ, потому что личная жизнь ея была кончена, а жизнь другихъ, кромѣ Лили, совсѣмъ не интересовала ее. Но жить одной было тяжело и скучно. И Софья Николаевна стала скучать.
Правда, вначалѣ еще было какъ-будто дѣло, которое нужно было исполнить: разобрать старинныя вещи, накопившіяся за много лѣтъ жизни на этой крартирѣ, и рѣшить, что продать, а что оставить и взять при переѣздѣ съ собой. Софья Николаевна перемѣняла квартиру. Она стала искать подходящее помѣщеніе, небольшое, но приличное, осматривать дома и разговаривать съ факторами. Потомъ, когда квартира была найдена и нанята, нужно было смотрѣть за ремонтомъ, за тѣмъ, какими обоями оклеить столовую, а какими гостиную. Переѣздъ и разстановка всѣхъ этихъ вещей, зеркалъ, рояля, мягкой мебели, картинъ и цвѣтовъ -- все это требовало времени. Когда все было сдѣлано и приведено въ порядокъ, нужно было еще распредѣлить, какія вещи пойдутъ въ приданое Лилѣ, и выслать ихъ. При этомъ многочисленные знакомые помогали ей, интересовались тѣмъ, какъ Лиля живетъ, и передавали, что говорятъ въ городѣ объ этомъ бракѣ. За всѣми этими разговорами, занятіями и дѣлами, пока еще не было скуки.
Когда все это прекратилось, улеглось и началась болѣе спокойная жизнь, наступило лѣто. Софья Николаевна чувствовала себя не совсѣмъ здоровой и, по совѣту докторовъ, отправилась въ Крымъ. Она прожила все лѣто въ Ялтѣ, купалась въ морѣ и не замѣтила, какъ прошло время. Наступила осень. Софья Николаевна вернулась въ городъ, въ свою квартиру, убранную и установленную такъ, что больше нечего было убирать. Всѣ дѣла съ Лилей были покончены, и оставалось только -- тихо и спокойно жить одной.
Такъ она и стала жить: вставала, ѣла, читала, гуляла и ложилась спать. Это было хорошо день, два, недѣлю... Но прошелъ мѣсяцъ, а она по-прежнему гуляла, ѣла, ложилась спать и больше ничего. Тогда стало нѣсколько скучно. Но это казалось пустяками: маленькая скука и только. Не вѣкъ же будетъ продолжаться такъ: настанетъ новое, подойдутъ перемѣны, явится какое-нибудь интересное дѣло, какъ оно являло съ нею жизнь.
И опять она вставала, гуляла и ѣла, и такъ прошелъ еще мѣсяцъ, другой и еще, и еще. И не только не явилось никакого дѣла, но главное -- не предвидѣлось и впереди. Прошли еще нѣсколько мѣсяцевъ и было все то же, и она стала скучать сильнѣе. И чѣмъ дальше шло это однообразіе, тѣмъ менѣе оставалось надежды, что вотъ-вотъ явится чудо, спасеніе и захватитъ, и заинтересуетъ ее, и тогда будетъ все хорошо. Чѣмъ дальше, тѣмъ, наоборотъ, становилось хуже и скучнѣе. Прошелъ годъ, и стало скучно и гадко совсѣмъ.
Что же было дѣлать?-- Житъ весело. Но какъ именно?-- Жить, какъ раньше?.. Но вѣдь жить такъ нельзя, потому что нѣтъ красоты, кавалеровъ и самого прошлаго нѣтъ... Жить какъ-нибудь иначе?.. Но какъ иначе,ткогда въ иномъ не было веселья. Все, что только возможно испытать для женщины, она испытала. Въ сложномъ аккордѣ ея жизненныхъ ошущеній сочетались всевозможные упоительные звуки, начиная съ самыхъ нѣжныхъ порываній любви къ своему ребенку и кончая жгучимъ трепетомъ плотской страсти, какъ это было съ Анцевымъ въ незабвенные дни ея первей настоящей и сильной любви. И теперь все это было извѣдано, пережито, отлетѣло... а взамѣнъ осталось одно унылое однообразіе безконечно тянущихся сѣрыхъ дней... Дѣлать было нечего, а хотѣлось дѣла... Оставалось жить такъ, чтобы поддерживать жизнь и подвигаться все дальше и дальше -- неизвѣстно куда и зачѣмъ?..