Когда она проснулась на слѣдующій день, Лиля была уже у нея. Увидавъ ее, Софья Николаевна почувствовала такую радость, какой давно не испытывала. Въ комнатѣ было живительно и свѣтло. "Какъ хорошо, какъ счастливо все" -- было первое ощущеніе Софьи Николаевны. "Какъ хорошо жить на свѣтѣ, когда свѣтитъ это яркое солнце и въ душѣ отрадно, и Лиля здѣсь" -- подумала она. И тутъ вдругъ вспомнила о вчерашнемъ, объ ужасномъ вечерѣ, о своемъ отчаяніи я о томъ, къ чему она пришла вчера. И, странное дѣло, какъ вчера все это казалось ей вѣрнымъ и пугало ее, такъ теперь, при этомъ ощущеніи счастья, все принимало иной и противуположный отгѣнокъ. Въ настоящее время было ясно, что то, о чемъ она думала вчера, былъ одинъ обманъ, грѣхъ мысли, отъ котораго нужно освободиться и скорѣе забыть. Прошлое было глупость, настоящее ощущенье счастья одно вѣрно. "Все это вздоръ, пустяки. Не думать объ этомъ. Вотъ до чего доводитъ уединенье. Какъ я рада теперь, какъ я рада!.. Все забыть и жить просто, счастливо, какъ всегда" -- думала она, лежа въ постели.
Пришла Лиля, онѣ поздоровались, поцѣловались, и начался разговоръ о прошедшихъ событіяхъ жизни, о томъ настоящемъ, что было интересно для нихъ, о цѣнахъ на квартиры, нарядахъ. Лиля разсказала, какъ она проводила время, о прежнихъ знакомыхъ, что одни умерли, другіе живы, и о томъ, какіе на будущее у нея планы. Софья Николаевна слушала ее и входила снова въ міръ знакомыхъ ей интересовъ и желаній той жизни, какой она всегда жила. Она совѣтовала Лилѣ, спорила, соглашалась, и онѣ вмѣстѣ смѣялись, и все было хорошо. Послѣ завтрака онѣ поѣхали въ лавки. Лиля покупала себѣ на платье. Въ магазинахъ онѣ выбирали матеріи, игрушки для дѣтей, и такъ прошло до обѣда. И все болѣе и болѣе Софья Николаевна входила въ эту привычную и понятную ей жизнь, съ этими заботами и дѣлами. Чувство радости и обновленія не уменьшалось, но все росло и опять она вспомнила о вчерашнемъ и удивилась ему, и почувствовала, что теперь не то.
Въ пять часовъ пріѣхалъ докторъ и подивился, какъ она хорошо выглядѣла. Онъ сказалъ, что, если такъ будетъ дальше, то дня черезъ три она будетъ здорова совсѣмъ. Онъ былъ сегодня очень милъ, ухаживалъ за Лилей, забавлялъ дамъ, и всѣ смѣялись. Софья Николаевна давно не проводила такъ хорошо вечера, какъ сегодня. И, ложась спать и вспоминая опять о прошедшемъ, она чувствовала себя еще болѣе удаленной отъ него, чѣмъ утромъ. Она не понимала ни себя, ни своихъ мыслей. Она стыдилась этого и хотѣла забыть. Все прошлое было далеко и чуждо. Въ настоящемъ нужно было одно: жить, какъ всегда, и дальше...
LXIV.
Съ тѣхъ поръ прошло два года.
У Кронскихъ собрались гости. Были двѣ пожилыя дамы, военный генералъ съ дочерью, членъ суда, полный съ окладистой бородой и добрыми глазами, и молодой человѣкъ въ pince-nez, готовящійся къ профессурѣ, похожій на нѣмца. Елена Павловна, хозяйка, молодая дама не вступала въ разговоръ, который вели всѣ, сидя на креслахъ въ гостинной, освѣщенной мягкимъ красноватымъ свѣтомъ. Разговоръ шелъ о послѣднихъ политическихъ событіяхъ, и всѣ удивлялись, почему державы не поступили такъ, какъ они думали, а иначе. Елена Павловна ходила то въ столовую, посмотрѣть, скоро ли будетъ чай и поданы ли лимоны, то возвращалась и садилась, поддерживая разговоръ тамъ, гдѣ онъ изсякалъ. И потому въ ея гостиной стоялъ все время легкій разговорный шумъ, показывавшій, что гостямъ весело и все хорошо. И она была этимъ довольна.
-- Нѣтъ, позвольте, ваше превосходительство. Вы стоите на совсѣмъ неправильной точкѣ зрѣнія,-- сказалъ, повышая голосъ, ученый молодой человѣкъ, подсаживаясь ближе къ генералу и почему-то дѣлая удареніе на словѣ: ваше превосходительство. Разговоръ шелъ о вѣчномъ мирѣ. Молодой человѣкъ былъ сторонникъ прогресса и доказывалъ, что вѣчный миръ не утопія, но дѣло не далекаго будущаго. Генералъ, съ видомъ человѣка, котораго не проведешь, по военному смѣялся надъ этимъ. Молодой человѣкъ разгорячился.
-- Да, если вы, генералъ, будете примѣнять къ будущему мѣрило прошлаго,-- сказалъ онъ, оправляя пенсне и строго глядя на собесѣдника,-- если вы будете это дѣлать, то конечно вы будете правы. Но -- онъ ядовито усмѣхнулся, очевидно подставляя генералу какую-то западню, въ которой тотъ долженъ былъ запутаться,-- но не будете ли вы, ваше превосходительство, похожи на одного изъ судей, оспаривавшихъ Галилея?..-- Онъ улыбнулся своей остротѣ.-- Все, движется, измѣняется, все прогрессируетъ -- докончилъ онъ съ побѣдоноснымъ видомъ, глядя на генерала.
-- Прогрессируютъ средства убивать, а человѣческая натура все та же. Прогрессируетъ умъ, а не нравственность,-- сказалъ генералъ, строго взглянувъ на увлекающагося молодаго человѣка. Генералъ кое-что читалъ и кое-что слыхалъ отъ тѣхъ, что читали, и любилъ показатъ, что, если на то пошло, то и онъ можетъ пустить въ глаза философскую пыль.
-- Да, это мнѣніе Бокля,-- сказалъ молодой человѣкъ съ такимъ видомъ, что онъ знаетъ всевозможныя мнѣнія и готовъ каждое уложить въ особый ящикъ съ именемъ какого-нибудь философа.-- Но не нужно быть одностороннимъ. Возьмите Летурно, Лекки, и вы освѣтите предметъ съ другой точки зрѣнія. Однако оставимъ нравственность. Самый прогрессъ знанія, изобрѣтеніе орудій убійства сдѣлаютъ невозможной войну. Война побиваетъ здѣсь самое себя...-- сказалъ онъ, употребляя противъ генерала очевидно одну изъ самыхъ тяжелыхъ баттарей.