Ея дѣвочка родилась въ сарайчикѣ прачки, у которой Текла стирала бѣлье. М-ссъ Флаберти, вдова съ двумя дѣтьми, сочувствовала Теклѣ, и, какъ чумы, боялась всякихъ пріютовъ, и потому, когда приблизилось время родовъ, прачка пріютила ее у себя. Черезъ нѣсколько дней послѣ родовъ, Текла была уже опять на ногахъ и за работою. Бѣлья накопилось у прачки за ея болѣзнь цѣлая груда, и она весело принялась стирать и гладить, присматривая въ тоже время за мальчиками м-ссъ Флаберти и за своимъ ребенкомъ.
Три мѣсяца провела Текла въ домѣ прачки, всецѣло поглощенная своимъ ребенкомъ, и, радуясь тему, что у нея есть хоть такой убогій кровъ для дѣвочки. Когда Кати была здорова и весела, то Текла была безпредѣльно счастлива, но стоило только ребенку немного прихворнуть и мать приходила въ полное отчаяніе. Если ребенокъ плакалъ, Текла волновалась. Однажды вечеромъ, когда она, сидя на порогѣ дома, кормила ребенка грудью, ей пришла въ голову мысль, что необходимо сшить дѣвочкѣ бѣлье и удалить ее поскорѣе изъ дома вѣчно пьяной теперь и скандалившей м-ссъ Флаберти.
Заботы о ребенкѣ невольно какъ то отразились на отношеніяхъ Теклы къ старику отцу. Отецъ, можетъ быть, будетъ также нуждаться въ ея поддержкѣ, какъ нуждалась въ этомъ, послѣднее время, мать. По тюремнымъ правиламъ свиданія давались черезъ каждые два мѣсяца. Текла аккуратно навѣщала отца и съ каждымъ разомъ находила его все болѣе и болѣе измѣнившимся: память его замѣтно слабѣла, здоровье тоже. Вѣсть о смерти Катрины глубоко потрясла его. Сгорбившись сидѣлъ онъ за плетеніемъ веревочныхъ половиковъ, совершенно разбитый и подавленный своими личными несчастьями и тѣми невзгодами, которыя свели въ могилу его Катрину. О томъ, что у Теклы ребенокъ, онъ ничего не зналъ, во время беременности она ни разу не была у него, а навѣстивъ его послѣ рожденія дѣвочки, она умолчала про нее. Ей не хотѣлось нанести ему новый ударъ и это заставило ее молчать. Она знала, что отецъ не будетъ ни презирать, ни упрекать ее, но станетъ еще болѣе безпокоиться и волноваться за нее. Она вскорѣ убѣдилась, что когда онъ выйдетъ изъ тюрьмы, ей придется взять на себя всѣ заботы о немъ.
Мысль о домѣ и новыхъ обязанностяхъ не давала ей покоя. Необходимо было раздобыть работу. Не никуда не брали на мѣсто съ ребенкомъ и по неволѣ ей пришлось прожить у прачки до осени.
Она подумывала о возвращеніи въ Нью-Іоркъ, надѣясь, что Эмелина поможетъ ей, когда узнаетъ все, но ей какъ то не хотѣлось обращаться къ сестрѣ. Можетъ быть, удастся пристроиться въ складѣ или на фабрикѣ, а ребенка можно будетъ оставлять у кого-нибудь на день. Въ Нью-Іоркѣ легче найти работу. Осень быстро приближалась, нечего было думать оставаться здѣсь на зиму, необходимо, не медля, отправиться въ городъ и розыскать тамъ Эмелину.
Въ послѣднихъ числахъ октября перешла она Королевскій мостъ. Цѣлую недѣлю добиралась она до Нью-Іорка, останавливалась по дорогѣ въ трактирахъ и салонахъ, если находила работу и можно было переночевать тамъ. Она заработала за это время всего два доллара и кромѣ этихъ денегъ у нея не было ничего.
Было двѣнадцать часовъ, но она торопилась и не стала терять времени на ѣду. Она сѣла въ вагонъ трамвая, затѣмъ пересѣла въ трамвай, идущій по Третъей авеню, и доѣхала до Тридцатой улицы. Дойдя до мастерской, гдѣ работала Эмелина, она открыла дверь и съ сильно бьющимся сердцемъ вошла въ комнату. Ей не вѣрилось, что сестра можетъ не обрадоваться ей, но сама она не могла простить Эмелинѣ послѣднюю ужасную сцену. Можетъ быть, Эмелину разсердитъ ея неожиданное появленіе. Она направилась къ дверямъ, рѣшивъ подождать сестру на улицѣ. -- Что вамъ нужно?
-- Здѣсь Эмелина Фишеръ?
-- Миссъ Фишеръ? Нѣтъ, она уже нѣсколько мѣсяцевъ, какъ ушла отъ насъ.
-- Она ушла? Куда?