-- Я снялъ себѣ комнату за два доллара въ недѣлю, -- сказалъ онъ.-- Обѣдаю у себя въ комнатѣ. Дѣлъ у меня теперь нѣтъ никакихъ, за которыя стоило бы взяться. Я скоро уѣду.
Онъ стиснулъ зубы, лицо его сдѣлалось мрачнымъ. Какъ онъ сильно измѣнился и похудѣлъ за этотъ мѣсяцъ! Онъ мысленно унесся далеко за предѣлы парка и разсѣянно поглядывалъ на проходящихъ, точно не замѣчая ихъ.
-- Я отлично знаю, что мужчина обязанъ работать, -- сказалъ онъ, -- но рѣшительно не придумаю, за что бы мнѣ такое приняться. Поѣду ненадолго домой. Буду работать у отца на фермѣ и кое что придумаю на свободѣ.
Лу было теперь не до упрековъ, по лицу Адамса она убѣдилась, что онъ боленъ. Она не стала съ нимъ споритъ и доказывать ему всю ошибочность его взглядовъ. Борьба съ обществомъ казалась ей безсмысленной. Его предполагаемый отъѣздъ очень огорчилъ ее, но отговаривать его она не стала. Она съ болью въ сердцѣ наблюдала за выраженіемъ его лица, терзалась, видя его такимъ больнымъ, ослабѣвшимъ, и думала только объ одномъ: какъ бы ей развлечь его, развеселить его. Она пріѣхала съ нимъ въ паркъ, чтобы весело провести время вмѣстѣ, а совсѣмъ не для того, чтобы разстраивать другъ друга. Надо было дѣйствовать и она тотчасъ принялась выполнять свой планъ.
Она нѣжно погладила его руку, какъ будто съ нею рядомъ сидѣлъ не взрослый человѣкъ, а оскорбленный ребенокъ.
-- Бросьте всѣ эти глупости, Эдъ, сегодня слишкомъ хорошій день, чтобы отравлять его такими мрачными разговорами, взгляните какая здѣсь прелесть.
Адамсъ поднялъ голову и посмотрѣлъ на растилавшійся передъ нимъ веселый ландшафтъ. На лугу мирно паслись овцы, а по дорожкѣ во всѣхъ направленіяхъ дѣловито сновали муравьи.
-- Мужчина обязанъ работать, -- повторилъ онъ, глядя на неугомонной снующихъ взадъ и впередъ муравьевъ.
-- Но вѣдь вы никогда и не сидѣли, сложа руки, и никогда не будете, -- успокаивала его Лу.
-- Понимаете ли вы, что кроется подъ словомъ "работа"?-- раздражительно спросилъ онъ.