-- Как? Что? -- раздались возгласы. -- Алапаги, жены Ассовума? Не может быть! Это ужасно!
Все были поражены этим страшным известием. У всякого невольно являлся вопрос, кому и зачем понадобилось убивать ни в чем не повинную женщину.
-- Да рассказывайте же скорее, в каком положении вы ее нашли? Кто ее убийца? Как это все случилось?
-- Я ничего не знаю, -- отвечал Гольвей, -- я бежал сюда, как сумасшедший, затратив на дорогу каких-нибудь полчаса. От страха у меня точно крылья выросли.
-- Ну-ну, передохните и рассказывайте.
-- Так слушайте, -- сказал, отдышавшись немного Гольвей. -- Вчера я охотился в лесу недалеко от реки, но замешкался и остановился на ночлег в камышах, у берега. Вы знаете, что я не из трусливого десятка, и не раз проводил ночь под открытым небом. Вчера же мною овладел какой-то непонятный страх, я развел большой костер. Однако все было спокойно, лишь собака принималась несколько раз лаять. Что касается меня, то мне только однажды послышалось фырканье лошади. Под утро я отправился отыскивать челнок, который мне обещал дать Госвел. Но долго не мог его найти. Напрасно я осматривал все заливчики и бухты реки, -- так и не нашел ничего, кроме повешенного на суку дерева платка, в котором была завязана провизия, забытая, вероятно, каким-нибудь охотником. После тщетных поисков я решил подняться по реке мили на две, где, как я знал, находилась другая лодка. После получаса ходьбы я заметил большую стаю коршунов, сидевших на деревьях. Заинтересованный, я остановился, высматривая, зачем они здесь расселись. По моим предположениям, неподалеку где-нибудь медведь растерзал пекари, так как я встретил поблизости медвежьи следы. Подойдя ближе, я увидел хижину и вошел в нее. Великий боже, что за картина представилась моим глазам! Как одержимый, я бросился на ближайшую ферму, узнал, что все собрались здесь на проповедь.
-- Но где же Ассовум? -- спросил Робертс. -- Быть может, он напал на следы убийцы и...
-- И бросил свою жену без погребения? -- перебил его Баренс. -- Не может быть!
-- Не сам ли Ассовум убийца? -- спросил Смит, один из более ревностных слушателей Роусона. -- Краснокожему не нравилось, что его жена посещает наши собрания!
-- Я готов голову отдать на отсечение, что он этого не мог сделать! -- возмутился Робертс. -- Я знаю, как он любил ее. Однако медлить не резон: время идет, а до хижины неблизко. У вас есть факелы, Мулинс?