С этими словами Аткинс вышел из комнаты, а регуляторы остались одни и могли без помехи поговорить.
-- Право, мне жаль, что Аткинс связался с конокрадами! -- заговорил первым Кук.
-- Тсс! Нас могут услышать! -- заметил Куртис почти шепотом. -- Мне и самому досадно. В сущности, Аткинс вовсе не злой человек и, сказать по правде, всегда был мне симпатичен, хотя у него скверная привычка смотреть на всех каким-то подозрительным взглядом, исподлобья, что по временам производит крайне неприятное впечатление. Точно он постоянно боится разоблачения!
-- Но как решат его судьбу регуляторы? -- задумчиво произнес Кук. -- Мне лично не хотелось бы увидеть его на виселице. Конечно, Аткинс заслуживает сурового возмездия за свои подлые делишки, но его следовало бы пощадить, хотя бы из сострадания к жене и ребенку!
-- Ну, это слабый аргумент защиты! -- рассмеялся Куртис. -- Тогда любому негодяю, чтобы избежать наказания, стоит только жениться. От петли-то он, пожалуй, отвертится, но все-таки...
-- Тс! Он возвращается! -- прошептал Кук.
В комнату действительно вошел ничего не подозревавший Аткинс со свечою. Ею он зажег дрова в камине.
-- Мерзкая погода! Так и жди, что ветер снесет крышу! -- сказал он, поправляя начавшие разгораться поленья. -- Если ветер не разгонит тучи, через несколько минут разразится гроза. Что, много регуляторов отправилось на собрание в Литл-Джен? -- спросил он, усаживаясь в кресло.
-- Не очень, -- спокойно отвечал Кук. -- К нам приехал один иностранец, жаловавшийся, что у него украли лошадей.
-- Уж не канадец ли? Он был у меня недавно и расспрашивал о своих лошадях, но что я ему мог сообщить? -- пожал плечами Аткинс.