-- Нет еще! Но что же тебе нужно от мистера Роусона?
-- Его ищут регуляторы! Он -- убийца Гитзкота!
-- О, боже мой! -- воскликнула миссис Робертс, в совершенном изнеможении опускаясь на ближайший стул. -- Нет, не может быть! Ты лжешь! Кто посмеет обвинить этого человека в таком ужасном преступлении?
-- Я! -- спокойно ответил индеец. -- Он, конечно, будет иметь возможность защищаться, но у меня в руках неопровержимые доказательства. Я даже подозреваю, что он -- убийца и моей дорогой Алапаги!
-- Да не может же этого быть, говорю тебе! -- с отчаянием в голосе воскликнула миссис Робертс. -- Я никогда этому не поверю! Это просто какая-нибудь ошибка. Я уверена, что мистер Роусон будет оправдан каким угодно судом!
-- Ну, я так не думаю! Где ваш муж? Где ваша дочь? Где, наконец, сам бледнолицый человек?
-- Мистер Роусон вот-вот должен приехать и тогда сам опровергнет ложное обвинение против него!
-- Ложное обвинение? Припомните, миссис, с каким жаром он схватился за мысль, что убийца Гитзкота -- Браун; припомните, что на другой день после убийства Алапаги он был ранен, а вот томагавк, которым защищалась моя жена; наконец, вот пуговица, найденная мною в зажатом кулаке моей жены; многие, хорошо знавшие Роусона, утверждают, что она сорвана с его охотничьей куртки...
Слова индейца были прерваны топотом лошади. Приехал Роусон.
-- Да вот и он сам! -- торжественно произнес краснокожий, поспешно убирая со стола томагавк. -- Если этот бледнолицый задрожит, когда старая женщина скажет ему в глаза, что он убийца, что, она и тогда тоже не поверит Ассовуму?