Между-тѣмъ мой шотландецъ допилъ остатокъ джину; протрезвившись, онъ объяснилъ мнѣ, что, вкусивъ напитка, отъ котораго столько времени воздерживался, онъ получилъ такую страстную къ нему охоту, что желалъ бы сдѣлать попытку привезти новый и еще значительнѣйшій запасъ водки, который могъ бы служить ему долѣе, и что существованіе спиртуознаго напитка можно было бы сваливать тогда все еще на одинъ ящикъ, привезенный съ королемъ
А откуда взять желаемое? Къ-счастью, вѣтеръ подулъ съ запада, тогда-какъ здѣсь почти непрерывно господствуетъ восточный пассатъ. Этою благопріятною погодою хотѣли воспользоваться и шотландецъ и король, чтобъ послать свиней и куръ на островъ Таити, отдаленный отсюда около семидесяти англійскихъ миль: у одного изъ родственниковъ короля было довольно-порядочное китоловное судно, которое очень-хорошо могло выдержать подобное путешествіе, если въ это время не поднимется бурная погода.
Пробудилась надежда на новое удовольствіе! Когда люди воротятся и привезутъ съ собой вино, прости миръ и спокойствіе на островѣ! А молодецъ былъ мнѣ и теперь уже противенъ до-н е льзя своимъ вѣчнымъ скотскимъ пьянствомъ. Я вѣрно пробылъ бы здѣсь отъ четырехъ до восьми недѣль, еслибъ не этотъ бѣлый; но теперь счелъ за лучшее воспользоваться тою же лодкою и переѣхать въ Таити: тамъ мнѣ представлялось болѣе-обширное поприще для прогулокъ, и подобная личность не могла стѣснять меня тамъ во всѣхъ движеніяхъ; притомъ, кто знаетъ, не своротитъ ли онъ на мою шею и этотъ привозъ вина, если его откроютъ, какъ и первый, и какимъ неблагодарнымъ покажусь я тогда, хотя и невиннымъ образомъ, индійцамъ, которые такъ чистосердечно и дружелюбно приняли меня. Другою причиною было то, что подобный случай, можетъ-быть, долгое время не представится мнѣ. Шотландецъ, правда, началъ строить большое судно, родъ баркаса, которое вчернѣ было почти готово, такъ-что два прилежные работника въ одну или двѣ недѣли могли бы спустить его на воду; но когда онъ получитъ водку, то, разумѣется, и не подумаетъ о работѣ, и могъ ли я знать, сколько времени долженъ буду оставаться потомъ на Маяо, незначительная мѣстность котораго естественно не дозволяла мнѣ сдѣлать порядочной прогулки. Итакъ, я рѣшился ѣхать; но, какъ мнѣ казалось, мое намѣреніе непріятно подѣйствовало на бѣлаго, который всѣми силами старался уговорить меня остаться до-тѣхъ-поръ, пока будетъ готово его собственное судно. Напрасно: чѣмъ болѣе обдумывалъ я это дѣло, тѣмъ болѣе убѣждался, что былъ правъ; наконецъ, когда онъ увидѣлъ, что я настаивалъ на своемъ желаніи и непремѣнно хотѣлъ ѣхать съ индійцами, отправлявшимися въ Таити, онъ не дѣлалъ мнѣ болѣе никакихъ затрудненій и обѣщалъ похлопотать о мѣстѣ на лодкѣ для меня и для моихъ вещей.
Въ послѣдній вечеръ было большое собраніе въ его домѣ. Сюда пришли всѣ женщины и дѣвушки, жившія по сосѣдству, чтобъ посмотрѣть на вещи, которыя привезъ съ собою "новый бѣлый", и, если можно, взять нѣкоторыя изъ нихъ. Молва обо мнѣ, какъ сообщилъ мнѣ шотландецъ, разнеслась по всему острову и жители въ-особенности удивлялись тому, что я хотѣлъ платить за все, что получалъ, и дѣйствительно платилъ, тогда-какъ я почти всѣмъ раздавалъ подарки. Но, право, всѣ эти подарки были довольно-дешевы: на одномъ аукціонѣ въ Сан-Франциско за нѣсколько долларовъ я пріобрѣлъ цѣлую груду подобныхъ вещей. Мак-Изингъ, впрочемъ, упрекалъ меня въ этомъ и увѣрялъ, что я такъ избалую жителей, что послѣ никто не будетъ въ-состояніи съ ними справиться.
Однажды, увлекаясь благороднымъ гнѣвомъ, онъ между-прочимъ, сказалъ мнѣ: "Вы не можете себѣ представить, что это за народъ: дѣлаютъ, что хотятъ, и какой-нибудь бѣдняга бѣлый -- совершенно-потерянный человѣкъ между ними; вѣдь вся эта шайка въ роднѣ другъ съ другомъ. Не думаете ли вы также, что я безъ особенной причины выбралъ себѣ хромую жену изъ всѣхъ прелестныхъ дѣвушекъ острова? нѣтъ, old fellow (старый пріятель; находясь въ веселомъ расположеніи духа, онъ называлъ меня такъ всегда), тутъ есть свое важное "почему", и я даже совершенно убѣжденъ, что на этомъ островѣ бѣлый не можетъ жениться не на хромой дѣвушкѣ?" -- "Почему?" -- "Потому-что онъ никогда не могъ бы ее порядочно пошколить, еслибъ она сдѣлала что-нибудь не такъ, какъ слѣдуетъ: въ одну секунду скрылась бы она въ кусты, а тамъ и шестеро бѣлыхъ не поймаютъ одной индіянки; а такъ она не уйдетъ и поневолѣ должна терпѣть. Удивительно, на что только не долженъ смотрѣть мужчина при выборѣ жены!
Но возвратимся опять къ вечеру, въ который шотландецъ, къ-счастью, какъ онъ говорилъ, имѣлъ длинную бесѣду съ королемъ и пришелъ очень-поздно. Около меня собралось все женское населеніе острова, и ни ганноверскій, ни прусскій таможенный чиновникъ не осмотрѣлъ бы подозрительнаго ящика съ тою точностью, съ какою осматривали всѣ мои вещи эти простодушные люди. Они перевертывали все съ верху до низу, и хотя ничего не просили, но непритворная радость выражалась въ ихъ глазахъ, когда я давалъ имъ какую-нибудь бездѣлицу. Они даже, кажется, гордились тѣмъ, что получали что-нибудь отъ чужеземца, и приносимые ими фрукты и рыбы (дарить имъ было больше нечего) ясно доказывали, какъ желали бы они выразить свою благодарность.
Сколько ни удивлялись они стекляннымъ и янтарнымъ бусамъ, серьгамъ, кольцамъ и бантикамъ, изъ всѣхъ моихъ богатствъ болѣе всего имъ понравилось собраніе павлиньихъ перьевъ: въ одну минуту всѣ они собрались около нихъ и не могли оторваться. Прежде всего я долженъ былъ имъ описать животное, которому принадлежали эти перья (что это были перья -- они узнали тотчасъ); послѣ того я принялся рисовать имъ на пескѣ павлина, что и исполнилъ какъ умѣлъ; но когда я описалъ, какъ онъ распускаетъ хвостъ, всѣ они радостно закричали, потому-что поняли мою мысль. Индѣекъ они уже видѣли: нѣсколько штукъ ихъ было даже на островѣ, и разговоръ сдѣлался необыкновенно-одушевленнымъ, когда они, вѣроятно, объясняли между собою великолѣпіе птицы, о величинѣ и видѣ которой я далъ такое понятіе, какое могъ. Думая, не безъ основанія, что въ Таити павлиньи перья еще прежде меня были привезены французами и не составляютъ тамъ новости, я раздѣлилъ ихъ преимущественно между дѣвушками, причемъ не забылъ и жены моего шотландца, которая мгновенно бросилась къ своему ящику, гдѣ хранились ея платья и всѣ домашнія украшенія и, къ моему удивленію, вытащила оттуда родъ соломенной шляпки, какія носили у насъ лѣтъ тридцать или сорокъ назадъ. Эту шляпку весьма-странной формы, сдѣланную изъ тонкихъ, бѣлыхъ волоконъ арроурутовой соломы, она поднесла къ кокосовому пламени, приткнула къ ней павлиньи перья и, надѣвъ ее, подошла ко мнѣ со взглядомъ, желавшимъ сказать: "не красивая ли я женщина? не превосходно ли идетъ ко мнѣ эта шляпка?" Самая кокетливая европейская красавица не могла бы вести себя лучше. Дѣйствительно, она была премиленькая женщина и темный цвѣтъ кожи не вредилъ ей нисколько; но шляпка не шла къ ней вовсе. Я сказалъ ей это, но, не владѣя языкомъ, старался дать понять всевозможными отрицательными знаками и повторяя aita maitai.
Но этимъ я вооружилъ противъ себя всю толпу; по всему было видно, что онѣ сговорились озадачить меня этимъ образцомъ европейскихъ модъ и восторжествовать надо мною блестящимъ образомъ; но теперь все это было потеряно, и красавицы хотѣли непремѣнно знать, почему это некрасиво и что я нахожу худаго въ шляпкѣ; мнѣ же хотѣлось узнать, кто ввелъ на этомъ отдаленномъ островѣ такую глупѣйшую моду. Недолго оставался я въ неизвѣстности: то былъ миссіонеръ, и, какъ я мало-по-малу узналъ, женщины считали шляпку необыкновенною рѣдкостью, чѣмъ по-крайней-мѣрѣ объяснялась ихъ привязанность къ ней.
Когда шотландецъ возвратился домой довольно-поздно вечеромъ, я прежде всего разспросилъ его о шляпкѣ и ея значеніи. Онъ сообщилъ мнѣ, что миссіонеры, отъ которыхъ, впрочемъ, нельзя требовать вкуса въ свѣтскихъ вещахъ, привезли этотъ фасонъ шляпокъ на головѣ своихъ женъ; индіанкамъ же они совѣтовали носить точно такія шляпки, которыя красивы и имѣютъ набожно-скромный видъ (противъ перваго я ничего не могъ сказать, но въ послѣднемъ очень сомнѣвался), по весьма-похвальной причинѣ, чтобъ отучить ихъ отъ нѣсколько-языческаго обычая носить цвѣты въ волосахъ и ушахъ, чего нельзя было искоренить другимъ способомъ, по-крайней-мѣрѣ силою; но теперь онѣ будутъ только подражать европейской модѣ, если шляпку украсятъ цвѣтами или букетами, даже цѣлыми горшками цвѣтовъ и кустарниками.
Теперь дѣло было для меня ясно, и я совершенно помирился съ женщинами и дѣвушками Маяо.