Между-тѣмъ подошли къ намъ люди съ лодки, оставившіе при ней только часоваго. Старый китоловъ купилъ или, скорѣе, заказалъ плоды и предложилъ дикимъ перенести ихъ на лодку, гдѣ онъ хотѣлъ заплатить имъ табакомъ, ножами или другими мелочами, сообразно съ ихъ нуждою и желаніемъ.
Король самъ изъявилъ желаніе посмотрѣть корабль и обѣщалъ также спуститься къ тому мѣсту, гдѣ мы высадились.
Большой процесіей отправились мы къ мѣсту нашей высадки. Здѣсь составили въ высшей степени интересную группу старый морякъ и окружавшіе его индійцы, которые нанесли сюда всевозможныхъ фруктовъ и раковинъ во множествѣ и съ жадностью желали получить за то какъ-можно-больше, между-тѣмъ, какъ шкиперъ хотѣлъ раздѣлаться съ ними дешевымъ образомъ.
Старый китоловъ сидѣлъ подъ тѣнью густаго пандануса, подлѣ него лежали нѣсколько пачекъ съ нѣмецкимъ жевательнымъ табакомъ, ножи, выбойка, нѣсколько рыболовныхъ крючковъ и пр.; къ нему поодиночкѣ подходили туземцы съ небольшими корзинками, которыя они весьма-скоро сплетаютъ изъ одной вѣтви съ листьями кокосовой пальмы, и предлагали ему содержащіеся въ нихъ предметы: то были по-большой-части плоды хлѣбнаго дерева, бананы, апельсины и рыбы; они также принесли премиленькія раковины. Когда король прибылъ наконецъ къ берегу, торгъ былъ уже почти заключенъ и вещи снесены въ лодку.
Невдалекѣ отъ лодки стоялъ маленькій домикъ, выстроенный весьма просто изъ косяковъ и поперечныхъ брусьевъ съ крышею, въ которомъ на-время поселились нѣсколько семействъ съ сосѣдняго острова; сюда-то перенесъ я покамѣстъ свои вещи: чемоданъ, копку, цитру, оружіе и рѣдкости съ помощью матросовъ и нѣкоторыхъ островитянъ, охотно мнѣ прислуживавшихъ. Въ это время шотландецъ отвелъ меня въ сторону и объявилъ, что хочетъ воспользоваться случаемъ побывать на кораблѣ и учинить незначительную только выпивку, и сегодня же вечеромъ непремѣнно возвратится домой. При этомъ онъ изъявилъ удивленіе объ особенности своей натуры, вслѣдствіе которой онъ никакъ не можетъ узнать времени, когда напитокъ становится для него болѣе всего пріятнымъ, именно времени, когда онъ долженъ перестать, отчего съ нимъ иногда случается головокруженіе, но пьянъ онъ не бываетъ никогда.
Меня они также хотѣли взять съ собою, но я былъ радъ, что вышелъ наконецъ на твердую землю и могъ самъ узнать теперь жизнь индійцевъ, и отказался отъ приглашенія.
Вслѣдъ затѣмъ началось отправленіе. Король и шотландецъ сѣли подлѣ стараго моряка; гребцы оттолкнули тяжело-нагруженную лодку отъ берега и, сильно ударивъ веслами по гладкой, какъ зеркало поверхности моря, поплыли къ кораблю, находившемуся отъ острова около 4-хъ англ. миль; позади ѣхало маленькое каноэ, также наполненное плодами, которыя туземцы надѣялись сбыть на кораблѣ; это же каноэ должно было отвезти обратно главу ихъ государства и бѣлаго человѣка.
Я воспользовался теперь свободнымъ временемъ, чтобъ увидѣть какъ-можно-болѣе новыхъ предметовъ, которые окружили меня такъ внезапно, и въ этотъ день имѣлъ удобнѣйшій случай не только встрѣтить всѣхъ почти жителей острова вмѣстѣ, но и узнать ихъ родъ жизни и поведеніе.
Уже во время нашей аудіенціи доложили королю, что вдали виднѣется парусь и что это, вѣроятно, давно-ожидаемая лодка, въ которой ѣдутъ ихъ родственники и друзья съ сосѣдняго острова; на мѣстѣ высадки собралась толпа островитянъ, часть которыхъ, можетъ-быть пришла и для-того, чтобъ посмотрѣть на бѣлаго чужестранца, который хотѣлъ остаться у нихъ. Маленькое судно все болѣе-и-болѣе приближалось при легкомъ вѣтеркѣ, и ясные знаки, дѣлаемые съ него, не оставляли ихъ долѣе въ сомнѣніи, что это-то и есть ожидаемая лодка. Тутъ начался восторгъ и удивительно, какъ неожиданно живы сдѣлались дикари, обыкновенно весьма-равнодушные, какъ они кивали головой и прыгали и вполнѣ предавались радости о прибытіи своихъ друзей. Едва лишь вбѣжала лодка (родъ малаго кутера съ мачтою, тоннъ въ 16--18) въ самую бухту, едва лишь носъ ея дотронулся до земли, какъ почти всѣ пассажиры выпрыгнули изъ нея; привѣтствіе друзей, съ которыми они давно разлучились, было оригинально, но во всякомъ случаѣ происходило отъ чистаго сердца и имѣло въ себѣ что-то необыкновенно-трогательное.
Привѣтствіе жителей всѣхъ этихъ острововъ, какъ Сандвичевыхъ, такъ и Товарищества и сосѣднихъ острововъ, конечно, въ описаніи вовсе-неромантично, потому-что состоитъ ни болѣе, ни менѣе, какъ въ треніи носовъ, которое производится съ большимъ или меньшимъ рвеніемъ, смотря по тому, въ какой степени должно выразиться тѣмъ ихъ расположеніе. Это треніе носовъ было въ началѣ общимъ и при этомъ люди смотрѣли другъ другу въ лицо такъ важно, такъ трогательно, что я готовъ быль громко разсмѣяться. Но тутъ пришла мнѣ на умъ собственная разлука съ моими: если это привѣтствіе и было странно, оно все-таки проистекало изъ истиннаго чувства любви и привязанности; а гдѣ это чувство проявляется неподдѣльно, оно всегда будетъ говорить прямо сердцу, какъ бы странно ни было его выраженіе.