Когда прошелъ первый восторгъ, семейства образовали отдѣльныя группы: возвратившійся мужъ стоялъ неподвижно, держа въ своихъ объятіяхъ жену, которая прижималась къ нему близко, близко, и давала полную свободу своимъ слезамъ: то были слезы радости. Почти всѣ мужья старались казаться твердыми и нетронутыми, но мускулы на лицѣ обнаруживали все, что въ нихъ происходило.
Одной группы я не забуду никогда. Она состояла изъ молодаго статнаго мужчины, его жены и ребенка. Жена крѣпко прижалась къ мужу, спрятавъ голову подъ его платокъ на плечѣ, и только тихое всхлипыванье и дрожаніе всего тѣла обнаруживали ея внутреннее волненіе. Мужъ крѣпко обнялъ ее лѣвою рукою, въ правой же держалъ ея руку. Характеристически сидѣлъ у ногъ ихъ ребенокъ, маленькій мальчикъ лѣтъ трехъ. Онъ перепробовалъ всѣ способы, стараясь взобраться на отца, но до сего времени не могъ исполнить это; терпѣливо ожидая лучшей и удобнѣйшей минуты, сидѣлъ онъ теперь на землѣ, обвивъ своею крошечною ножкою ногу отца, чтобъ послѣдній ни въ какомъ случаѣ не могъ ускользнуть отъ него, прислонился своею маленькою головкою къ ногѣ отца и спокойно ѣлъ апельсинъ.
Здѣсь представился мнѣ также случай ближе разсмотрѣть одежду туземцевъ, которая, конечно, нѣсколько отличалась отъ одежды жителей Сандвичевыхъ Острововъ. Въ Гонолулу, напримѣръ, всѣ почти женщины и дѣвушки носятъ длинное широкое платье изъ выбойки, которое падаетъ у нихъ (безъ таліи) съ плечъ до ногъ; здѣсь же это платье я замѣтилъ у немногихъ, но за-то всѣ онѣ носили платокъ черезъ бедра, большею-частью изъ выбойки, у нѣкоторыхъ -- изъ тапа, который былъ просто перекинутъ и держался посредствомъ одного конца, засунутаго за другой. Кромѣ -- того, онѣ носятъ другой платокъ, завязанный двумя верхними концами на правомъ плечѣ или спереди, на груди; но онъ ничуть не прикрываетъ всей передней части ихъ тѣла.
Обуви не было ни у мужчинъ, ни у женщинъ, а дѣти пяти или шести лѣтъ ходили голыя по шею.
По племени, эти островитяне существенно отличаются отъ американскихъ индійцевъ, также отъ малайцевъ, живущихъ къ западу, и даже отъ дикихъ Австраліи; болѣе всего подходятъ они къ малайцамъ, которые, однакожь, принадлежатъ къ совершенно-другому племени; но мнѣ кажется, что ихъ лучше причислить къ племени кавказскому. Въ различныхъ формахъ лица ихъ, весьма-схожихъ съ нашими, преобладаютъ признаки кавказскаго племени: по темнымъ, мягкимъ, какъ шелкъ, часто-выощимся волосамъ, открытому лбу, чистымъ глазамъ, благородному носу и тонкимъ губамъ они могутъ служить лучшими образцами послѣдняго племени. Только кожа ихъ темнѣе нашей, у большей части совершенно-коричневая; но, по моему мнѣнію, при темныхъ глазахъ и волосахъ это составляетъ скорѣе преимущество, чѣмъ недостатокъ.
Легкая одежда, для которой эти островитяне весьма-рѣдко выбираютъ рѣзкіе и яркіе цвѣта, живописно падаетъ черезъ плечо, а гибкость и граціозность движеній придаютъ имъ естественную прелесть.
Притомъ женщины и мужчины рѣдко украшаютъ себя отвратительными бусами, по большею-частью замѣняютъ ихъ благоуханными цвѣтами и травами своихъ острововъ, и еще рѣже увидите вы дѣвушку безъ вѣнка на головѣ, всегда надѣтаго съ величайшимъ вкусомъ. За ушами они носятъ охотнѣе всего большія красныя и бѣлыя астры въ родѣ лиліи (красная hibicus rosa sinensis, которая въ такомъ изобиліи разведена на Явѣ, бѣлая съ твердыми листьями, какъ лилія, запахомъ весьма-схожая съ нашимъ нарцисомъ), а длинные черные волосы намазываютъ благовоннымъ кокосовымъ масломъ. Но большую очаровательность придаетъ имъ ихъ необыкновенная опрятность -- и сколько хорошаго въ этомъ отношеніи могли бы перенять отъ нихъ жительницы пампасовъ! Конечно, и здѣсь бываютъ исключенія, но, дѣйствительно, исключенія въ точнѣйшемъ смыслѣ этого слова.
Впрочемъ, въ формахъ индіанокъ я нашелъ особенность, замѣчательную въ анатомическомъ отношеніи: шириною плечъ и бедръ онѣ совершенно-схожи съ мужчинами; и какъ одежда обоихъ половъ была почти одинакова, по-крайней-мѣрѣ, на Маяо, то я никогда не былъ въ-состояніи въ-точности отличить женщинъ отъ мужчинъ на нѣкоторомъ разстояніи. Они безъ различія имѣли широкія плеча и узкія бедра.
Когда первыя привѣтствія окончились, предметомъ ихъ бесѣды, ихъ удивленія въ этотъ день сдѣлался я съ моимъ имуществомъ; новоприбывшіе, освѣдомившись прежде всего, насколько имъ было нужно, о кораблѣ и обо мнѣ, обратились къ подробностямъ. Они были дѣйствительно какъ дѣти, которыя въ первый разъ въ жизни пришли въ нюрнбергскую игрушечную лавку и не знаютъ съ чего начать, что осматривать.
Прежде всего обратила на себя ихъ вниманіе шкура калифорнійской пантеры съ острыми когтями и длиннымъ хвостомъ, пристегнутая къ моему чемодану. О такомъ звѣрѣ онн, казалось, не имѣли ни малѣйшаго понятія и съ особеннымъ вниманіемъ ощупывали лапы. Но каковъ былъ ихъ восторгъ, когда мнѣ, наконецъ, натурально съ невыразимымъ трудомъ, удалось поставить на колѣни одного изъ молодыхъ парней и надѣть на него шкуру, причемъ они не только могли яснѣе разсмотрѣть объемъ звѣря, но и имѣли отличнѣйшую забаву. Парень, надѣвшій шкуру, также хотѣлъ посмотрѣть на это животное, и другому слѣдовало занять его мѣсто; потомъ онъ опять желалъ влѣзть въ шкуру, вѣроятно, думая, что болѣе другаго походилъ на звѣря, затѣмъ еще кто-то старался участвовать въ этой шуткѣ и наконецъ дѣло едва не дошло до драки за честь пощеголять въ шкурѣ!