Чтобы покончить с этим вопросом, необходимо еще вспомнить резкие выпады Гердера, на страницах "Kalligone", против положения Канта" in aller schönen Kunst besteht das Wesentliche in der Form.... nicht in der Materie der Empfindung" во всяком искусстве сущность заключается в форме... не в материи ощущения (Кант, критика способности суждения § 52) "Этот великий критерий критической критики, язвит Гердер, которая уже успела нам подарить формальных поэтов и художников без содержания (материя), греческие формы без форм, сам является наиболее пустой из всех словесных форм, когда либо существовавших. Форма без содержания -- пустой горшок, пустой цветочный горшек (ein leerer Topf, eine Scherbe). Всему органическому, форму придает дух, без него оно мертвое изображёние, труп". (Kalligone 5, 1). {Во избежание недоразумений, оговариваемся: общеизвестно, что основные воззрения Гердера на искусство сложились еще в 60-х годау и в дальнейшем почти не эволюционировали. Они, несомненно, были усвоены Гете во время страсбургских встреч с Гердером 1770 г. (творческая история текстов Гердера, наличие специфически гердеровской терминологии в ранних статьях Гете). Это дает нам право ссылаться и на позднейшие статьи Гердера. За недостатком места ограничиваемся этим общим замечанием.}

Последняя фраза цитаты дает повод к тому, чтобы обратить внимание еще на одну особенность эстетики бурных гениев. Выше уже отмечалось (стр. 11), что природа и человечество в мировоззрении бурных гениев представляют единый организм. Далее мы видели, что творческая деятельность человека заключается в подражании творчеству природы. Художник пользуется материалом, который предоставлен ему природой. С максимальной непосредственностью, не ставя себе никаких эстетических задач, он вбирает в себя этот материал, чтобы в своем произведении построить из него неповторимый организм, новый, особый мир. При этом, в полном соответствии с постоянным движением природы, с безграничной свободой творческого процесса природы, и мир, создаваемый художником, есть продукт деятельности, безгранично свободной, никакими внешними нормами не регулируемой. Именно потому то он, этот мир и признается живым, индивидуальным организмом, что к нему не приложимы нррмы, сверхиндивидуальчые, расчитайные еще и на другие случаи. Единство этого мира создается, единым, пронизывающим его духом denn eine Empfindung schuf sie zu einem charakteristischen Ganzen Гете см. выше стр. 21), внутренней формой.

Поскольку иной целостности не должно быть -- совершенно отпадает момент сознательного распределения материала с художественными целями, момент очень характерный, например, для античного искусства, а также для французской классической трагедии. Такая органическая эстетика {"Gehalt und Gestalt". Handbuch der Lteraturwisisenschaft.} (термин О. Вальцеля) {См. O. Walzel. Das. Prometheussymbol von Shafhesbury zu Goette. 1910.} отражает стремление к бесформенности.

О. Вальцель различает три основных вида "жажды бесформенного": в одном случае бесформенность вызывается желанием без всякой помехи об'ективировать результаты размышления. В другом -- сильная эмоция восстает против стеснения "формой"; наконец, в третьем случае "форма" ощущается как препятствие стремлению максимально точно изобразить природу или выразить результаты вчувствования в жизнь.

Творчество бурных гениев проходит под знаком об`единения двух последних моментов. Переполняющее художника чувство не может вместиться в формы сверхиндивидуальные, годные для различных "содержаний". Это особенно ясно проявляется в лирике эпохи, сильнее всего в лирике Гете (Вспомним оды и гимны франкфуртского периода: Wanderers Sturmlied, Prometheus, Ganymed, Schwager, Chronos и др.), а также в Пра Фаусте. Одновременно необыкновенно силен и действенен и третий, чисто натуралистический момент. Оформлением пренебрегают в угоду возможно более "непосредственного" использования материала доставляемого природой и жизнью.

Идея -- художник создает в своем произведении отдельный самостоятельный мир оказала сильнейшее влияние на творчество и на метод литературной критики бурных гениев, в том числе и молодого Гете. Отсюда необыкновенная популярность в их кругу образа Прометея, веспринятого именно в этом плане. Но яснее всего это положение, а равно и конкретный смысл пред`явленного бурными гениями к художнику требования -- в своем творчестве подражать творчеству природы проявляется в своеобразном культе Шекспира. Шекспир для бурных гениев -- великий учитель, воплотитель их собственных чаяний, идеал художника -- творца. В понимании бурных гениев, каждое произведение Шекспира -- отдельный мир, созданный по тем же принципам, по которым творит природа. Для Гердера творения Шекспира, каждое в отдельности, не драма, а "история мира". Историей мира она становится благодаря разнообразию и пестроте составляющих ее элементов. Гердер превозносит Шекспира за "искусство из многого делать .единое, сплетать из многочисленных самостоятельных происшествий целое", (die Kunst aus Vielem ein Eins zu machen; aus vielen abgesonderten Begebenheiten ein ganzes zu kneten-Shakespeare V, 211/212). Шекспир имеет божественный дар целый мир разнообразнейших эпизодов превращать в единое событие (Sh. fand den Göttergriff, eine ganze Welt disparatester Auftritte zu einer Begebenheit zu erfassen V, 222). Когда он задумывал эпизоды (Begebenheiten) драмы, ворочал их в своей голове (sie im Kopf wälzte), wie wälzen sich dann jedesmal Örter und Zeiten so mit umher. Из сцен и эпох всего мира, точно по велению рока (wie durch ein Gesetz der Fatalität"), всякий раз находит он (findet sich) именно ту, которая наиболее сильно выражает характер действия (die dem Gefühl der Handlung die kräftigste, die idealste ist). Итак, именно вследствие своей пестроты, вследствие того, что эпизоды, характеры и т. д. собраны со всего мира, из всей истории человечества каждая драма Шекспира, например, "Король Лир", "Отелло" и т. д. об'является "историей мира". Так в статье о Шекспире 1773 г. Еще определеннее и резче те же мысли высказаны в письмен "Герстенбергу 1771 г.: "У Шекспира" нет драм, повсюду история (V. 241)... часто элементы организованы не более чем в настоящем мире hier laufen die Affekten nicht ordentlicher ineinander als in der grossen Welt selbst У. 241).

Здесь перед нами новое переживание категории целостности художественного произведения. Правда, бурные гении, в частности их учитель Гердер, в теории примыкают к органическому пониманию единства: элементы составляющие художественное произведение, служа своим особым индивидуальным заданиям, одновременно служат и построению целого. Тем не менее, понятию единства придается столь широкое значение, что в практике бурных гениев оно фактически отодвигается на задний план. Верховным идеалом провозглашается пестрота и многообразие, кажущаяся неорганизованность, отвечающая пестроте и многообразию реального мира. Эта пестрота становится самоцелью.

Отсюда в практике бурных гениев, характерный для натуралистического искусствопонимания примат тематики над композицией. Далее, чрезвычайно показателен резкий разрыв с принципом избранной тематики, неот'емлемым признаком всякой не-натуралистической эстетики. Выбор тем безгранично расширяется. Все, что существует в природе может и должно стать предметом изображения именно в том виде, в каком оно существует. Гердер зло иронизирует над Батте, Гете в своей рецензии (1772) на книгу его немецкого последователя Зульцера: Allgemeine Theorie der schönen Künste и т. д. 1771. язвит по поводу попытки автора подменить принцип подражания природе принципом преображения ее. (der Verschönerung der Dinge): "Разве то, что вызывает в нас неприятные ощущения не в той же степени принадлежит природе (gehört in den Plan der Natur). как и самое красивое (ihr Lieblichstes {Ср. Буало. Поэтическое искусство. Песнь третья ст. 1-4

Змею, урода, все что кажется ужасным,

Искусство, переняв, являет нам прекрасным.