Легро обстоятельно разсказалъ, со всѣми мельчайшими подробностями, возмутительное насиліе, которому онъ подвергся, а на вопросъ о преслѣдованіяхъ жены Антуана, дерзко отперся отъ всего, замѣтилъ съ презрѣніемъ, что никогда не унижался до такихъ женщинъ и объяснилъ, что, вѣроятно, рабочій имѣлъ противъ него злобу, по причинѣ какого нибудь взысканія, наложеннаго на него за неисполненіе обязанностей.
Прокуроръ одобрительно кивалъ головой во время показанія Легро и въ своей обвинительной рѣчи развилъ его главныя положенія, назвалъ гнусной клеветой предлогъ, придуманный Антуаномъ въ свою защиту, съ негодованіемъ указалъ на то, что обвиняемый осмѣлился оскорбить судъ, называя передъ нимъ Легро подлецомъ, распространился о добродѣтеляхъ Легро и, наконецъ, потребовалъ самаго строгаго наказанія.
Антуана приговорили къ тюремному заключенію на годъ и предсѣдатель замѣтилъ ему, что если судъ не назначалъ ему еще болѣе строгаго наказанія, то лишь въ виду его прежней безупречной жизни.
Онъ вышелъ изъ залы суда смущенныя. Слова прокурора странно звучали въ его ушахъ. Онъ тщетно старался понять окружавшій его мракъ.
Катерина, находившаяся въ публикѣ, горько зарыдала при произнесеніи приговора, но потомъ отерла глаза, и подойдя къ мужу, сказала нѣжнымъ, ласкающимся голосомъ:
-- Ничего, Антуанъ, годъ скоро пройдетъ.
Вмѣсто отвѣта, Антуанъ взялъ маленькаго Пьера, котораго она держала на рукахъ и судорожно поцѣловалъ его.
XIX.
Антуана посадили въ тюрьму въ четверкъ; этотъ день навсегда запечатлѣлся въ его памяти. Прежде всего его провели въ контору, гдѣ какой-то чиновникъ записалъ его имя, нумеръ, примѣты и ростъ, а потомъ въ баню. Тамъ онъ долженъ былъ снять свое платье, которое свернули въ узелъ и положили въ уголъ, а Антуанъ надѣлъ панталоны и куртку изъ сѣраго полотна. Кромѣ того, ему выдали такой же полотняный колпакъ съ двумя отверстіями для глазъ, который онъ долженъ былъ надѣвать на голову и лицо при проходѣ черезъ корридоры. Одинъ изъ сторожей повелъ его черезъ длинную галлерею, но обѣимъ сторонамъ которой находились кельи арестантовъ, и остановился передъ No 47. Это былъ нумеръ Антуана. Онъ повторялся на каждомъ отдѣльномъ предметѣ его одежды.
Немногія занятія возможны для заключеннаго въ тюремной кельѣ. Антуанъ не былъ ни портной, ни башмачникъ, а потому ему дали склеивать бумажные мѣшки, которые доставляла какая-то торговая фирма готовыми, свернутыми, такъ что оставалось только смазать края клейстеромъ. Каждое утро, въ его келью приносили груду этихъ мѣшковъ и клейстеръ, а вечеромъ ихъ уносили уже готовыми. Его работа прерывалась только пищей, т. е. тарелками супа, поспѣшно проглоченными и прогулками въ продолженіи часа утромъ, если можно назвать прогулкой хожденіе взадъ и впередъ по небольшему пространству двора, окруженному высокими стѣнами, и имѣющему въ длину пять метровъ, а въ ширину три.