Позднѣе, онъ уже не ограничивался пометомъ, а сталъ собирать и остатки каменнаго угля. Въ предмѣстіяхъ Люттиха есть большія пустыя пространства, куда сваливаютъ груды шлака и золы съ заводовъ. Не успѣетъ телега вывалить это добро въ кучу, какъ цѣлая стая бѣдныхъ женщинъ, стариковъ и дѣтей налетаетъ со всѣхъ сторонъ, отыскивая палками и крюками остатки угля, сохранившіе еще какую нибудь цѣнность. Антуанъ игралъ энергичную роль въ этихъ группахъ, толкаясь и толкаемый изъ стороны въ сторону, среди криковъ и брани; однако, онъ всегда, благодаря упорству, ловкости и быстротѣ, успѣвалъ наполнить свою корзину.
Воспитанія онъ не получилъ никакого, кромѣ того, какое могло дать подобное существованіе. Онъ рано созналъ необходимость ежедневнаго, тяжелаго, безконечнаго труда. Онъ понялъ, безъ посторонней помощи, какъ трудно достается кусокъ хлѣба. Царапины на колѣняхъ отъ камней и шлака каждый вечеръ напоминали ему объ этомъ. Далѣе онъ ничего не видѣлъ. Встрѣтивъ случайно ребенка своего возраста, роскошно одѣтаго и весело бѣгающаго по скверу или по набережной, онъ и не думалъ сравнивать его съ собою.
V.
Двѣнадцати лѣтъ Антуана отдали въ каменноугольную копь.
Съ той минуты, какъ онъ ступилъ ногою въ шахту, всѣмъ его существомъ, какъ умственнымъ, такъ и физическимъ, овладѣла глубокая ночь.
Внѣшняя жизнь полна уроками, которыми пользуются бѣдняки. Все, люди, вещи, солнце, природа внушаютъ смотрящимъ на нихъ дѣльныя мысли. Рабочіе на фабрикахъ не выпускаютъ изъ вида ничего совершающагося вокругъ нихъ; они шутятъ и смѣются съ своими товарищами.
Но въ угольныхъ копяхъ дѣло совершенно иное. Тамъ работаютъ въ темнотѣ, молча, по одиночкѣ. Утромъ, прежде чѣмъ опуститься въ шахту, работники еще мѣняются нѣсколькими торопливыми словами, даже слышится между ними смѣхъ, но когда, послѣ общей молитвы, они исчезаютъ во мракѣ шахты, то прекращается всякій говоръ и наступаетъ гробовая тишина. Такъ продолжается до самаго вечера.
Рудокопъ, работающій въ глубинѣ копи, плотникъ, ставящій стойки, поддерживающія галлереи, ребенокъ, который возитъ въ тележкахъ уголь по корридорамъ -- никто не имѣетъ съ кѣмъ промолвить слово и постепенно перестаетъ ощущать необходимость въ разговорѣ.
Антуанъ не жаловался на происшедшую въ его жизни перемѣну. Онъ также пассивно подчинился своей новой судьбѣ, какъ безропотно переносилъ всѣ лишенія прежней жизни. Мало по малу кругозоръ его ума, и дотолѣ довольно узкій, все уменьшался, хотя онъ этого самъ и не сознавалъ.
Его обязанности состояли въ перевозкѣ угля изъ копи къ выходному колодцу, въ тележкахъ, которыя тащили по рельсамъ маленькія коренастыя лошади. Въ продолженіи цѣлаго дня Антуанъ ходилъ взадъ и впередъ по низменнымъ галлереямъ, шлепая въ черной мягкой грязи. Сверху, съ потолка и стѣнъ, постоянно падали ему на плечи капли воды, а тяжелая кожанная шляпа рудокопа предохраняла его отъ сыпавшихся иногда обломковъ. Ни на минуту, съ утра до вечера, не прекращалось Это однообразное, скучное хожденіе, кромѣ краткихъ роздыховъ для ѣды. Никакое развлеченіе не нарушало мрачной, безмолвной скуки.