Когда жажда была слишкомъ сильна, то животный инстинктъ, слишкомъ долго сдержанный, мститъ за себя. Очень немногіе могутъ ему противостоять. Но кто же изъ проповѣдниковъ трезвости могъ бы поручиться за себя послѣ долгаго періода насильственнаго воздержанія?
Нетолько пьянство плѣнило юное воображеніе Антуана, но и другая, болѣе соблазнительная страсть овладѣла имъ.
Сладострастіе развивается очень рано въ народѣ, благодаря ежедневнымъ соблазнамъ жизни сообща, и постояннымъ зрѣлищамъ, которыя невольно возбуждаютъ животные инстинкты. Дѣвушки поддаются этому вліянію среды такъ же, какъ и юноши. Весною, по вечерамъ, тѣ и другія выходятъ на бульвары и садятся рядомъ на скамейки. Воздухъ теплый, ароматный проникаетъ въ жилы, растягиваетъ мускулы. Молодые люди прижимаются другъ къ другу, съ улыбкой вспоминая, какъ зимой въ нетопленной комнатѣ они дрожали отъ холода. Наступаетъ ночь. Страсти просыпаются. Слышны взрывы хохота... Молодая жизнь вступаетъ въ свои права.
Но тяжелое самозабвеніе пьянства и минутные восторги, доставляемые ласками легкихъ женщинъ, не могутъ развить умъ человѣка, который работаетъ только мускулами.
VIII.
Антуанъ достигъ девятнадцати лѣтъ.
Онъ уже болѣе не возитъ тележки, а самъ добываетъ уголь въ глубинѣ копи.
Лежа на боку на подмосткахъ, ибо тамъ нельзя стоять даже на колѣняхъ, онъ ударяетъ изо всей силы заступомъ по стѣнѣ и большіе куски угля падаютъ внизъ въ галлерею, гдѣ поденщикъ поднимаетъ ихъ и нагружаетъ тележки.
Потъ крупными каплями выступаетъ на его лицѣ и шеѣ, струясь по черной пыли, густо покрывающей ихъ. Его глаза, бѣлки которыхъ составляютъ блестящее, пятно среди окружающей ихъ черноты, наливаются кровью. Каждые полчаса онъ сходитъ внизъ и потягивается. Его полотняная куртка дымится отъ пропитавшей ее испарины. Онъ выпиваетъ глотокъ холоднаго кофе изъ своей фляжки и снова поднимается наверхъ.
Съ утра до вечера и съ понедѣльника до субботы все одно и тоже: удары заступа по глыбамъ каменнаго угля, капли пота на почернѣвшемъ лицѣ и неутомимая, вѣчная жажда.