Григорий: Ладно, кто кого задерет, еще посмотрим.
Мисаил прячется в кусты. Григорий, цепляясь за ползучие корни и травы, слезает по круче к реке, раздвигает камыши и жадно смотрит.
3.
Мельник под навесом, усаживая Бориса лицом к вертящемуся колесу на сваленные кули с мукой и хлебом. Льет на огонь кровь из чашки, капля за каплей. Вдруг, обернувшись к Борису и низко наклонившись, уставив на него неподвижный взор, медленно идет на него. Мельник: В очи мне, в очи смотри, прямо в очи -- вот так.
Взор у Бориса становится таким же неподвижным, как у мельника. Тот машет руками, однообразно проводит по воздуху, как будто ласкает, гладит -- не его самого, а кого-то над ним.
Мельник: Что видишь?
Борис: Церковь, набат, люди сбегаются... мертвый младенец лежит, горло перерезано...
Мельник: Спи, мой батюшка, усни,
Спи, родимый, отдохни.
Что видишь?