Григорий (сев на пол и закрыв лицо руками): Ох, не могу... Не мучай меня ради Христа, отпусти... Лучше в застенке плетьми да каленым железом, чем так!
Шуйский: Что ты, что ты, сынок. Все ладно, отпущу сейчас. Ну-ка, встань, дай помогу, вот так! Отдохни.
Хочет его усадить, но Григорий вдруг, совсем очнувшись, вскакивает и проводит рукой по лицу.
Григорий: Ох, прости, боярин. Я, кажись...
Шуйский: Ништо, ништо, родной. Все ладно, отпущу сейчас. Небось, никто тебя не тронет. Три денька поживи в обители, а я погадаю, подумаю. (Вдруг изменившимся голосом, грозя ему пальцем): Только смотри у меня, смирно сиди, три дня. Понял?
Григорий: Понял.
Шуйский (подойдя к двери и открыв ее): Ефимьев!
Входит Ефимьев.
Шуйский: Инока честного Григория в Чудов отвези и сдай о<тцу> игумену с рук на руки. Инок сей честной неповинен ни в чем. Смотри же, чтоб никто ему обиды не чинил. (Идет к столу и дописывает грамоту).
Ефимьев: Слушаю. А с другим как же?