И был мне ответ. Иной, чем тогда.
И был я один. И были вдвоем. Под небом Солнца, под небом Луны, под сводами красного камня, то не видящими Солнца, то не видящими Луны... И попирал я пурпур, одеяние сильных мира"...
Если б кто-нибудь захотел знать, что дальше -- отсылаю его к 33 странице книги. Но дальше то же самое.
Вот сон "Проклятый"; начинается он так:
"Стонала земля под копытами черного коня. Цепкие черные руки ночного леса били нас...". "И тряслось перед глазами моими белое лицо старика, зиял рот его, зияли глаза. И в уши мои били камни слов старика:
-- Будь проклят! Будь проклят! Будь проклят!" и т. д.
Это "Сны" не виденные, даже не придуманные, а вымученные, в холодном поту, в отчаянии от собственной бездарности. Неужели г. Иван Рукавишников и теперь еще замечает, чем кончилось его нечеловеческое напряжение? Неужели думает, что это "поэтическая проза", а не жалкое старое (очень старое!), противное безвкусие?
Не только г. Лазаревского всякий предпочтет этим проклятым "снам", но даже
С. Т. Семенов [Семенов Сергей Терентьевич (1868--1922) -- писатель из крестьян. Общался и переписывался с Л. Н. Толстым, который в 1894 г. написал предисловие к его сборнику "Крестьянские рассказы".]. "Девичья погибель" (изд. 3, "Посредника") -- и тот лучше. Хотя очень он плох. Не то, что плох -- а просто вне литературы.
Г. Семенов -- крестьянин. Помнится, один его рассказ был напечатан в "Вестнике Европы" с длинным предисловием Льва Толстого. Это обстоятельство так уясняет труды г. Семенова, что о них можно бы судить и не раскрывая книги. Несуществующей язык, не крестьянский, и не интеллигентский, а какая-то полугладкая, унылая смесь из обоих. Определенное нравоучение в каждом рассказе. Книг г. Семенов написал много, и "Девичья погибель", оказывается, выходит уже третьим изданием. Это меня очень удивляет. Для кого, собственно, издаются и пишутся такие книги? Кто читатели г. Семенова? Интеллигенты, даже интересующиеся народом, его читать не станут: из этих гладко-сладких побасенок ничего нельзя узнать нового. Да и очень уж терпко и скучно читать такую книгу человеку мало-мальски знакомому с литературой. Народу, что ли, нужны сочинения г. Семенова? Ну, нет, народ от них первый отвернется. Примитивными нравоучениями его не прельстишь (да и не исправишь), не прельсти также и описаниями, как лошадь засупонивают. Мужик это знает, ему это скучно, до смерти и так надоело. От книжки он требует иного -- и прав. Лев Толстой, превознося г. Семенова, тоже прав по-своему; но ведь известно, что Толстой, как ни любит народ, все же нелюбовь к литературе у него сильнее любви к народу. Ему кажется, что "хороший" народ будет очень доволен плохими книгами г. Семенова. А по-моему, всякий народ: и дурной и хороший, достоин лучшей о нем заботы, и вполне прав, отвечая таким новым: "Не корми меня тем, чего я не ем".