Такая вера, до самозабывчивости, в неподвижность, такая слепота, до детскости, к истории, к смыслу ее постоянное "смены -- перемены" -- даже изумляет, как что-то исключительное. Я невольно останавливаюсь на тех местах в статье Блока, где он до очевидности "смешивает все времена"; останавливаюсь и думаю: это не так просто. Этому должно быть какое-то психологическое объяснение.
Но если перемена есть, что же изменилось? Неужели, в противовес убеждению Блока, скажем, что все изменилось? Неужели умер Григорьев, умерли "Белинские -- Писаревы" -- и так и миновали, без возврата? И места их пусты, и трагедии их кончились, -- все кончилось?
Конечно, нет. Мир тот же. Человечество то же. И те же у него -- коренные -- трагедии.
Одна из них -- вечная трагедия выбора, сопряженного с жертвенностью. Тут изменяется только внешность -- только формы, одежды. Мы уже говорили выше, как трудно осознать и точно определить современнику главную линию его выбора. Опять выбор пути происходит -- как действие интуитивно-волевое. Всестороннее освещение его принадлежит будущему историку.
И я ограничусь только теми, слишком явными, переменами, которые мне кажутся знаменательными и которых упорно не видит Блок.
Он борется сейчас, сегодня, за права глубокой души, за "касанье мирам иным", против гнета "либеральных властителей Дум". Переносит прошлое в настоящее, не замечая, что в настоящем для этого просто нет места, нет поля для этой борьбы.
Прежде всего -- нет "властителей дум". Или вовсе нет, или, во всяком случае, они не среди внуков Белинского, Чернышевского и т. д. Никому в голову не придет назвать нынешних "либералов", вернее, тех, кто сидит на соответствующих местах, "властителями дум". Они и сами себя так не называют. Да и прежняя форма, сплоченная, "интеллигентская кучка", -- изменилась не количественно только, а качественно, по существу: в процессе разрастания "кучки" исчезла ее сплоченность, однородность, острота. Всяческие переливы и оттенки сделали возможными внутренние столкновения. Мы часто видим, например, серьезные (более резкие, чем у Блока) нападки именно на "либералов". Но мы понимаем, мы знаем, как звучит сегодня это слово и с какой точки зрения нападки правильны. Не с архаической точки зрения Блока, очевидно...
Что касается внешней, общей борьбы, -- и она изменила облик, по существу оставшись той же. Силою вещей, ходом истории превратилась из окольной -- в открытую, из борьбы "кучки" -- в борьбу "общества", -- в действительно "общественную"...
Но возьмем здесь, для простоты, общество, в его разнородных оттенках, под один знак: "передового устремления". Как относятся все эти современные "свободники" -- к современным Ап. Григорьевым? Посмотрим, нет ли хоть следа где-нибудь, хоть намека на прежнее отношение?
Нет. Мы увидим что-то совершенно новое. Лучшее? Худшее? Вопрос. Новое -- во всяком случае.