И до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел...--
в нем и чистота монаха...
Lumen coeli! Sancta Rosa!.
Только она! Одна, и она именно! Чувство личного. Правда, поэт прибавляет:
Как безумец умер он, --
но что знает поэт о том, чей образ творит? И где высота духа переходит в безумие? И даже если бы... "Бедный рыцарь" был один, только один, и ничего не знал об огненной волне, его охватившей: это было -- еще "непостижное уму".
Не знаем и мы -- до конца -- что это. Но мы уже знаем больше рыцаря. Знаем, что перед нами -- чувство пола, и не имеющее ничего общего с разнообразными видами желания, влекущего за собой которое-нибудь из существующих телесных соединений. Ни брак -- о, еще бы! ни содом (бедный рыцарь! Да простит мне его тень!) и не аскетизм, не духовность, -- недаром же он кровью начертал на щите таинственное Имя.
Вот первый намек на те проявления пола, которые должны входить в "христианскую настроенность", как говорит Розанов (он иногда утверждает, и справедливо, что брачное проявление пола в христианскую настроенность не входит. Как и никакое другое из реально известных, прибавим мы). Вот точка отправления неизбежных исканий и стремлений человечества в область пола. "Пол должен быть преображен, -- говорит Мережковский. -- При помощи Христа загадка разъяснится, тайна должна быть найдена и область неясного и нерешенного стать ясной и решенной".
Тайна должна быть найдена... До сих пор я, соглашаясь с Мережковским, только дополнял и пояснял его слова о повой христианской влюбленности. Отсюда начинаются мои возражения.