Онъ еще разъ вытеръ рукавомъ заплаканные глаза и, опускаясь на лавку около матери, прибавилъ:
-- Зналъ бы, что такую срамоту принять придется въ деревнѣ, въ службѣ остался бы лучше; поправки бы не взялъ. Лучше было бы мнѣ отъ турки лечь смертью.
Вставшая на ноги Авдотья продолжала горько плакать, стоя середь избы.,
-- Плачетъ теперь!-- полунасмѣшливо произнесъ кривой Кононовъ.-- Плачь, плачь! Извѣстно, женскія слезы, что водица... Згубила мужу жизть -- да и плачетъ теперь! "Непричинна", говоритъ! Я сказывалъ -- "обожди"... "Непричинна!" А зачѣмъ было къ воинскому съ Курнаковымъ ѣздить?... Это твои, Яковъ, штуки, твои! Теперь я вижу,-- обратился онъ укорительно къ Якову Курнакову, который стоялъ убито позади жены, впереди остальной толпы народа,-- подождите, объявится, если что я сказывалъ!
Яковъ зло вскинулъ глазами на старика.
-- Что ты грѣхъ-то лишній на душу берешь, Миронычъ, клеплешь на людей напраслину? Непричинны мы тутъ ничему! Готовъ побожиться на образъ! Грѣхъ ужь такой случился, а вины нашей тутъ нѣтути.
-- А вы за что тамъ платили у воинскаго 3 рубля, ты самъ мнѣ сказывалъ?
-- За что? За скорость, а не за фальшь!
-- Пустое, за фальшь и есть. Твое да Дунькино непотребство всю эту смуть завело. Сговорились заранѣе...
-- Да помяни же, старая собака,-- горячился Яковъ,-- что полкъ пережь всего отписалъ о смерти...