Павелъ и Яковъ бросились за ней. Павелъ схватилъ ее за руку.
-- Авдотья!
-- Оставь, Паша, оставь! Поздно.
Яковъ загородилъ ей дорогу въ сѣняхъ.
-- Ермолаевна, выслушай!
-- Пусти, Яковъ, пусти, дорогой! Конецъ всему теперь, конецъ!.. Авдотья не поскудница, какъ обзываетъ кривой чортъ; люди теперь увидятъ!
-- Поглядывайте, православные!-- кричала вслѣдъ толпа мужиковъ, хлынувшая на улицу изъ Кононовской избы:-- еще, пожалуй, руки на себя баба наложитъ! Не пущайте! Вотъ притча-то!
Авдотья спустилась съ крыльца Кононовскаго дома и на минуту остановилась середь толпы бабъ, залившись вновь слезами. Многія бабы тоже плакали.
-- Полно, Дуняша!
-- Утѣшься, Ермолаевна!-- раздавалось вокругъ несчастной Авдотьи.-- Эка, гордая какая!