Авдотья, казалось, съ тайною усладью вслушивалась въ эту сердечную, хорошую рѣчь Якова. Глаза Курнакова смотрѣли на нее такъ ласково, участливо, что она и сама забыла на минуту свою невзгоду и развеселилась духомъ. Она довольно улыбнулась на послѣднюю рѣчь Якова и, зардѣвшись еще болѣе румянцемъ удовольствія, нагнулась, чтобы заглянуть въ печь и. можетъ быть, если нужно, помѣшать тамъ обуглившеюся жердью. Ея полная грудь еще явственнѣе обрисовалась теперь на распахнувшейся шубейкѣ. Яковъ не сдержался и, быстро кинувъ взглядъ въ сторону спящихъ мужиковъ, потянулся и крѣпко схватилъ рукою бабу за локоть.
-- Тс! люди тутъ, Яковъ, чортъ, не балуй!-- увернулась Авдотья.
-- По закону, Авдотья, хочу состоять съ тобой, не такъ, озорничествомъ только!
-- Ну, пока еще что тамъ будетъ, а теперь убери, убери подальше хапалы-то свои. Куда суешь!-- отводя его руку, смѣялась солдатка.-- Не балуй, не то уйду, ей-Богу, уйду, Яковъ. Я этого не люблю! И то кривой чортъ -- прости Господи!-- коритъ тобою утро и вечеръ.
Яковъ, любовно улыбаясь ей, опять спокойно сталъ укладываться на свое мѣсто.
Вскорѣ они стали будить вторую смѣну мужиковъ.
IV.
Не за что сердясь на Павла, старый Кононовъ не отписывалъ сыну, на его послѣднее письмо, вплоть до Крещенья. Эгоистическую натуру старика даже не тронуло теперешнее положеніе раненаго сына въ госпиталѣ.
-- Кто его знаетъ, можетъ уже померъ,-- опять холодно заговорилъ старикъ, когда Ѳедоръ какъ-то напомнилъ ему о необходимости снова списаться съ братомъ.-- Что попусту писать? Успѣемъ; да и дадутъ извѣщеніе, коли что дурное, помретъ, или что приключится. Начальство знаетъ, что дѣлать.
Возможность возвращенія въ деревню сына какъ будто не особенно его радовала. Къ Авдотьѣ же онъ сталъ за это время еще болѣе придирчивъ, ежедневно попрекалъ ее тѣмъ, что она, будто бы, воруетъ хлѣбъ и передаетъ таскающейся по дворамъ маткѣ своей, и, изъ сердцевъ на Авдотью, два раза принимался не за что таскать за вихры Пашку; да ужь мать съ бабкой отняли ребенка.